Хорошие хозяева

Хорошие хозяева

Асен Расцветников

Хорошие хозяева

Возле речки, на лужайке, жили Лодырь и Лентяйка в низком доме в два окошка, покосившемся немножко. Если хлещет дождь осенний, домик - от дождя спасенье. Если вьюга завывает, в домике огонь пылает.

И жила у них коза - плутоватые глаза, с беленькими ножками, с маленькими рожками, а на рожках днём и ночью чуть звенели два звоночка. По траве она бродила и хозяев веселила тихим звоном, добрым звоном, что с лугов летел зелёных.

Другие книги автора Асен Расцветников

Асен Расцветников

Содружество

Однажды - было такое дело - повздорили части человеческого тела. Стали хвалиться друг перед другом и вести счёт своим заслугам, что привело к шумным спорам и окончилось раздором.

- Не будем, - сказали руки, - работать. Работайте сами, коль есть охота!

- А мы, - заявили ноги, - не будем ходить и вас всех на себе носить!

- Подумаешь, как испугали! - глаза им на это сказали.

- А сможете вы обойтись без нас, без зорких глаз? Коль и об этом думать не желаете, тогда живите вы как знаете, а мы же впредь не будем ни на что смотреть!

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее
А меня зовут Нэнси Дрю, так меня называют друзья. Враги относятся ко мне неодобрительно: например, называют "окоченевшей делопроизводительницей". Но, что еще ожидать от преступников? Все же я некая разновидность детектива, хоть у меня и нет значка и пистолета. Я всегда замечаю несправедливость, демаскирую обман и раскрываю подлые поступки. Оказывается, я выиграла пару билетов на весьма грандиозное открытие нового спа-центра в Ривер-Хайтс. Я решила пригласить Бесс, чтобы мы могли хорошо отдохнуть. Джордж присоединилась к нам, хотя ей что-то там не нравилось, и это погубило наше настроение. Что-то было странно в этом спа-центре. Кухня была в полном беспорядке, в ванных комнатах царило хаос. И, к слову, там было разбитое окно, усеянное осколками камня...
После смерти своей матери Джастис оказывается в загадочной школе-пансионе Хайбери-Хаус. Для нее это совсем новый опыт, ведь она всегда училась дома. Тем не менее, она быстро адаптируется и находит новых друзей. Однако в школе происходят странные вещи, и Джастис начинает подозревать, что там скрывается какая-то тайна. Благодаря своему уму и острому чутью, унаследованным от своей матери, писавшей детективные романы, и от своего отца, который является адвокатом, Джастис осознает, что только она может раскрыть преступление, которое произошло в школе. Но как вычислить убийцу, когда они окажутся отрезаны от внешнего мира среди снежного бурана?
В книге "Нэнси Дрю и тайна ворованной мебели" героиня Нэнси Дрю оказывается втянута в новое захватывающее приключение. В одном из старых домов была похищена драгоценная антикварная мебель, а на месте происшествия оставили листок бумаги с необычной гексаграммой и загадочной надписью "Дерево ведьм". Это было явное доказательство. Решив разгадать тайну, Нэнси отправляется в амиши, так как гексаграмма часто используется в их сообществе, и вор, скорее всего, является одним из них. Но поездка оказывается гораздо опаснее, чем они ожидали, так как местные жители ошибочно принимают девушек за ведьм. Совершенно неожиданно сталкиваются с настоящими преградами и необходимостью разоблачить настоящего вора. Роман для подростков.
Хелена осознавала, что покидать Лондон может быть не самой удачной идеей. Но она не предвидела, каким испытанием станет это для ее семьи. Ее отец был нанят в мистером Уэсткоттом в качестве смотрителя часов и заключил ужасный контракт: если хотя бы одни часы остановятся, то всему семейству придется распрощаться с собственностью! Кто бы мог подумать, что в доме такое огромное количество часов?! Хелена не понимает, почему мистер Уэсткотт настолько пугается возможности остановки часов. К тому же, дом находится в удивительном состоянии, усыпанном странными рисунками. И у нее сложилось впечатление, что за ней кто-то следит... Может быть, все эти загадки связаны друг с другом?
Меня именуют Нэнси Дрю, хотя враги меня знают по-другому, как "Та девушка, которая испортила мне всю партнерскую сделку". Все ожидали чего-то такого от преступников, не так ли? Я, по сути, детектив, но без значка и пистолета. Зато у меня всегда чуткий глаз на несправедливость, обман и нечестные поступки, и я знаю, как остановить негодяев. Вы, наверное, помните, что я согласилась сыграть в кино, но почти все съемки переносились или срывались. Вместе с Бесс и Джорджем мы разоблачили злодея, ответственного за эти инциденты. Готово, дело закрыто? Работа окончена? К сожалению, нет! Вдруг наш город вспыхивает огнем, и у нас срочно не хватает времени и средств. Но кто-то должен найти виновных и спасти фильм от опустошения...
Ива Мосс имеет очень необычный магический дар. В отличие от своей семьи, она не может заколдовывать предметы или заглядывать в прошлое. Однако, Ива обладает удивительной способностью находить потерянные вещи, будь то очки, ключи или даже вставные челюсти. За счет этого, Ива стала очень полезным соседем, который всегда готов помочь. Но самой девочке этот магический дар не приносит радости. Все меняется, когда великая ведьма Морег Вейн появляется у порога ее дома. Она сообщает Иве о том, что пропал прошлый вторник и без его возвращения весь мир может быть уничтожен! Один лишь Ива способна найти украденный день, но сначала ей нужно выяснить, кто и зачем его украл. Вместе с Морег Вейн, Ива начинает свое опасное приключение и раскрывает невероятные тайны мира магии.
Неунывающий и всегда востребованный Новый год – главный праздник для детей. Как же обойтись без этого атрибута праздника – елочки, под которой дарят подарки, пляшут и поют, и которая становится главным героем новогоднего представления. Удивительно, но данное представление можно провести не только в театре или доме культуры, но и в любой школе или даже дома, если собрать вместе множество друзей. Для этого нужно лишь желание и – готовый сценарий. И вот именно его мы предлагаем в этой книге – шесть потрясающих вариантов. Так что выбирайте и вперед, создавайте новогоднюю сказку своими руками!
Данная книга представляет набор сценариев мюзиклов и сказок, созданных специально для празднования Нового года и Рождества. Кроме того, книга включает в себя нотный материал, который поможет оживить и разнообразить показательные выступления. Это издание призвано быть незаменимым помощником для учителей школ и детских садов, музыкальных руководителей и руководителей театральных групп, а также педагогов дополнительного образования. Здесь объединены творчество и образование, чтобы дарить детям радость и развивать их творческие способности.
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

М.А.Рашковская, Е.Б.Рашковский

"Милые братья и сестры..."

Страницы истории толстовского движения: 1914-1917

Толстовское движение, впервые заявившее о себе в 80-е годы XIX, - один из интереснейших культурных и религиозных феноменов в истории России XX в. Его идейный генезис и человеческий потенциал имеют двойственный исток. С одной стороны, толстовство связано с освободительными чаяниями и духовными поисками русской дворянской, а позднее - и разночинной интеллигенции, впервые всерьез заявившими о себе на грани XVIII и XIX вв. и - в особенности - в период декабризма (*1*). С другой стороны, оно связано с глубокими традициями русского народно-сектантского "разномыслия" и протеста: не случайны интенсивные контакты Л.Н.Толстого, а также организационного лидера движения В.Г.Черткова (1854-1936) с представителями многочисленных течений русского крестьянства и плебейского религиозного "разномыслия" - с беспоповцами, штундой, духоборцами, молоканами, иудействующими, белоризцами и др. (*2*). Эта генетическая двойственность во многом определила и облик толстовского движения, сочетавшего в себе черты как интеллигентской оппозиционности, так и русского народно-сектантского умонастроения. Для толстовства как для интеллигентского движения были характерны обостренный интерес к социально-историческим судьбам современности, к новинкам идейной жизни России, Запада и Востока, умение вслед за революционными и либерально-интеллигентскими кругами сочетать легальные и нелегальные приемы пропаганды. От народно-сектантских же течений толстовство усвоило критическое отношение к "господскому" стилю жизни, к индустриально-урбанистической цивилизации и к институционально оформленной религиозной практике, стремление к рационалистической и пантеистической трактовке священных текстов ("понимание в Духе"), пацифистские воззрения. Идея жертвенной готовности принять страдание за свои убеждения, присущая и традиционному русскому народному правдоисканию, и оппозиционерам из "образованных" слоев, также была усвоена толстовским движением. И сам толстовский круг формировался из представителей, с одной стороны, дворянской интеллигенции и многонациональной среды русских разночинцев, а с другой - из правдоискателей из народных низов, как православных, так и сектантов. Этим двойственным социокультурным истоком толстовского движения во многом объясняются и характерные особенности реакции толстовцев на роковые и неожиданные для подавляющего большинства европейцев события первой мировой войны. Действительно, для тогдашнего европейского сознания события первой мировой войны были ситуацией шоковой. Россия и Европа переживали тогда крушение целый век (после наполеоновских войн) налаживавшегося быта, трагедию разрушений некритической веры в техноурбанистический прогресс, обернувшийся "прогрессом" разрушения, униформированных полчищ, орудий убийства (*3*). События первых недель и месяцев войны толстовцы переживали двойственно. Они усматривали в них беспрецедентной силы кощунственный акт разрушения гуманистических и духовных ценностей Европы, разрушения самого человеческого естества. Но одновременно они находили в происходящем и подтверждение - во всемирно-историческом плане - духовной правоты своего учителя, Л.Н.Толстого, воспринимавшего этатизм, религиозное обрядоверие и официальную дегуманизированную науку как катастрофические выражения социального и исторического зла, и, стало быть, усматривали в войне некое трагическое подтверждение правоты своей собственной жизненной позиции. Мы публикуем два памятника реакции толстовцев на события первых месяцев империалистической войны - групповые воззвания "Опомнитесь, люди-братья!" (составитель Валентин Федорович Булгаков, 1886-1966) и "Милые братья и сестры!" (составитель Сергей Михайлович Попов, 1887-1932). Составление этих воззваний и все последующие за ними события образуют довольно сложную и интересную "криминальную фабулу". Подробное изложение этой фабулы дается в исследовании Булгакова "Толстовцы в 1914-1916 гг." (*4*), а также в его мемуарах "Как прожита жизнь" (*5*). Мы вынуждены ограничиться лишь самым кратким и схематичным изложением этой фабулы, привлекая для этого документы Канцелярии тульского губернатора (*6*) и Московского военно-окружного суда (*7*). В первые недели и месяцы войны было написано несколько воззваний толстовцев: воззвание Митрофана Семеновича Дудченко (1867-1946) (Полтава, август - сентябрь 1914 г.) (*8*); воззвание сына акцизного чиновника в г. Крапивне Тульской губернии Юрия Юлиановича Мута ("К новобранцам") (23 октября 1914 г.) (*9*); в декабре 1914 г. в Тобольске было расклеено воззвание двух подростков - Вениамина Тверитина и Залмана Лобкова (*10*). Все эти три воззвания - эмоциональные, далеко не всегда логичные и продуманные - были подписными, как и два публикуемых ниже воззвания, в которых отношение к событиям империалистической войны оценивается в свете религиозно-философских основ толстовского учения. Итак, утром 28 сентября 1914 г. в Ясной Поляне, в комнате "под сводами" (в той самой комнате, где были созданы большинство религиозно-философских трудов Л.Н.Толстого и роман "Воскресение") бывший секретарь и автор ценнейшей хроники последних месяцев жизни писателя - В.Ф.Булгаков (*11*) составил проект антивоенного воззвания "Опомнитесь, люди-братья!". Булгаков тяжело переживал события мировой войны и мечтал отправиться санитаром на фронт, чтобы не быть в стороне от людского горя. Решение было в принципе принято. Однако в Ясной Поляне его удерживала просьба семидесятилетней Софьи Андреевны Толстой не покидать дом до тех пор, покуда он не закончит описание книг библиотеки Льва Николаевича (*12*). Вечером того же дня воззвание Булгакова было обсуждено группой толстовцев в трех верстах от Ясной - на хуторе Телятинки, где жил В.Г.Чертков. Сам Чертков, хотя и принял участие в обсуждении проекта воззвания и в уточнении его текста, в конечном счете идею воззвания не одобрил и подпись свою дать отказался: по мысли Черткова, любые акции коллективного протеста шли вразрез с вероучительными основами толстовства. Утром следующего дня Булгаков отпечатал отредактированный текст на старом яснопольском "ремингтоне" (без ведома Софьи Андреевны); в тот же день он уже располагал первыми подписями - И.М.Трегубова (1858-1931), Д.П.Маковицкого (1866-1921), А.П.Сергеенко (1886-1961) и др. По замыслу составителей воззвания, его текст, снабженный подписями, должен был быть переправлен в нейтральную Швейцарию, где в то время находился видный толстовец П.И.Бирюков (1860-1931); предполагалось, что Бирюков опубликует воззвание в тамошней прессе на языках воюющих государств - немецком, русском, французском, итальянском. Подписи собирались Булгаковым в ходе личных контактов и через переписку. Далеко не все из тех, к кому он обращался, соглашались безоговорочно подписать документ: одни - из несогласия с формулировками, другие - исходя, подобно Черткову, из догматики толстовства, третьи - считая подобного рода антивоенную акцию непатриотичной, четвертые - попросту из страха. M.С.Дудченко вместе с присоединившимся к нему А.Н.Чехольским просил дополнить общий текст собственной вставкой. К моменту ареста и изъятия части экземпляров воззвания Булгаков располагал 43 подписями (*13*), которые не успел свести в единый список. Подписавшие люди разных мест жительства, разных возрастов, социального положения, сословной принадлежности и этнического происхождения. Однако, если внимательно приглядеться к их биографиям, большинство из них - друзья, сподвижники, корреспонденты или почитатели Л.Н.Толстого или В.Г.Черткова. Шестеро среди подписавших - молодые толстовцы во втором поколении (Буткевич, Молочников, младшие Радины, Сергеенко) (*14*). Словом, все это люди, жизнь которых была связана с личностью и учением Л.Н.Толстого. Однако составлением воззвания "Опомнитесь..." дело не закончилось. 23 октября в Ясной Поляне толстовец Сергей Михайлович Попов продиктовал Булгакову от своего имени и от имени своих товарищей - В.И.Беспалова и Л.Н.Пульнера - текст антивоенного воззвания "Милые братья и сестры!". К тексту воззвания наряду с тремя подписями было приложено и указание места жительства подписавшихся - деревня Хмелевое под Тулой. Воззвание Попова было отпечатано Булгаковым на том же самом толстовском "ремингтоне". Два дня спустя Попов, накануне расклеивавший свое воззвание в Туле, был арестован при попытке расклейки воззвания у ворот железопрокатного завода под Тулой; в тот же день в Хмелевом, в землянке Попова, Пульнера и Беспалова был задержан и взят под стражу земляк Пульнера М.И.Г.Хорош, у которого был обнаружен экземпляр булгаковского воззвания. В ночь на 27 октября подполковник Демидов, помощник начальника Тульского губернского жандармского управления, ворвавшись в яснополянский дом и переполошив тамошних обитателей, произвел обыск у В.Ф.Булгакова. 28 октября жандармы снова прибыли в Ясную Поляну и предъявили Булгакову ордер на арест. С.А.Толстая, в тот период с особой симпатией относившаяся к Булгакову, напомнила ему, что день его ареста совпал с четвертой годовщиной ухода Льва Николаевича из Ясной. До конца июня 1915 г. тянулось предварительное следствие по делу толстовцев в Тульском губернском жандармском управлении, а вместе со следствием шли выявление и аресты лиц, подписавших воззвание. Само составление этих воззваний следствие трактовало как некий революционный, "бунтовщический" акт в условиях военного времени. В воззваниях толстовцев, строго говоря, отсутствуют четкие, конкретные требования и поведенческая или социальная "рецептура". Содержание воззваний, точнее, апелляция к совести, к самосознанию, к внутренней жизни человека - призыв попросту задуматься. Но эту идейную суть воззваний следствие так и не захотело осмыслить. Более того, сам неанонимный, подписной характер воззваний вызывал озлобление: для следователей-жандармов обнародование толстовцами своих имен было не выражением определенной мировоззренческой позиции (человек должен ответить и принять страдание за изъявление своего credo), но попросту выражением легковесности мысли и юродства подследственных. Толстовцы пытались объяснить следствию и властям своеобразие своей позиции, но тщетно. Так, в письме на имя Тульского губернатора А.Тройницкого от 17 июня 1915 г. Булгаков писал: "Величайшей ошибкой власти по отношению к нам было бы, если бы она сочла нас за элемент революционный или схожий с ним. (...) среди нас нет ни одного человека вообще политического образа мыслей. Все мы стоим исключительно на точке зрения религиозной, христианской. Обращение наше к людям, в котором мы обвиняемся, вытекает из того душевного состояния, которое переживают сейчас многие. Это состояние вызывается представлением о страшных жертвах, приносимых человечеством на алтарь войны. (..) мною руководило чувство самой непосредственной жалости к братьям нашим, страдающим на войне. (...) Мы любим Россию так же, как и всякий другой любит свое отечество..." (*15*). Случаи оговоров в ходе следствия нам неизвестны. В пользу предположения об их отсутствии может послужить то обстоятельство, что часть подписавших булгаковское воззвание не была идентифицирована следствием, хотя подследственные обращались с просьбами о подписях к хорошо известным людям из узкого круга. 14 июля 1915 г. начальник Тульского губернского жандармского управления генерал Иелита фон Вольский доложил Тульскому губернатору об окончании следствия: 18 июля последний отдал распоряжение передать дело толстовцев на рассмотрение Московского окружного суда по п.1 ст. 129 Уголовного кодекса 1903 г. (*16*); в свое постановление губернатор включил "просьбу" к суду судить толстовцев "по законам военного времени (...) при закрытых дверях и особыми сверх того ограничениями" (*17*). Из 43 подписавших в распоряжение Московского военно-окружного суда было направлено 27 человек. (Как указано выше, жандармы располагали не всеми подписанными экземплярами, а также не смогли идентифицировать всех авторов известных им подписей). Далее, дело несовершеннолетних тобольчан Тверитина и Лобкова было выделено особо; драматург Арвид Ернефельт (1861-1932), как финляндский подданный, подлежал юрисдикции местного суда. К моменту судебного заседания в Москве число обвиняемых убавилось до 25 - скончались А.В.Архангельский и Р.В.Буткевич.

Жан Расин

Андромаха

Перевод И. Я. Шафаренко и В. Е. Шора

ЕЕ КОРОЛЕВСКОМУ ВЫСОЧЕСТВУ, ГЕРЦОГИНЕ ОРЛЕАНСКОЙ {1}

Ваше высочество! Совсем не случайно то обстоятельство, что именно ваше блистательное имя я ставлю перед этим сочинением. В самом деле, чьим именем мог бы я более украсить печатное издание моей пиесы, нежели тем, которое столь счастливо для нее осенило ее представление на театральной сцене?

Ведь всем было известно, что ваше королевское высочество удостоила своим милостивым вниманием мои труды над этой трагедией; известно было также, что вы подали мне несколько весьма тонких советов, благодаря которым она приобрела новые красоты; было известно, наконец, и то, что вы оказали ей высокую честь, обронив слезу при первом ее чтении.

Жан Расин

Береника

Перевод Н. Я. Рыковой

МОНСЕНЬЕРУ КОЛЬБЕРУ, {1}

государственному секретарю, генеральному контролеру финансов,

главному инспектору государственных построек, верховному казначею

королевских орденов, маркизу де Сеньелэ и пр.

Монсеньер!

Как бы низко я с полным на то основанием ни ставил себя самого и свои труды, дерзаю надеяться, что вы не осудите смелость, которую я проявил, посвятив вам эту трагедию. Вы сочли ее не вовсе недостойной вашего одобрения, однако главная заслуга ее заключается для вас в том, что ей посчастливилось не навлечь на себя порицаний его величества, {2} чему вы сами были свидетелем.

Жан Расин

Британик

Перевод Э. Л. Линецкой

ЕГО СВЕТЛОСТИ ГЕРЦОГУ ДЕ ШЕВРЕЗ {1}

Ваша светлость!

Вы, быть может, с удивлением увидите свое имя на первом листе этой книги; испроси я вашего согласия на то, чтобы посвятить ее вам, вы скорее всего отказали бы мне в моей просьбе. Но меня можно было бы обвинить в неблагодарности, если бы я и доле утаивал от света доброе отношение, которым вы всегда меня удостаивали. Какое зрелище являл бы собою тот, кто трудился бы только во имя славы и при этом умалчивал о покровительстве столь высоком, как ваше!