Мир, которого не может быть

Мир, которого не может быть

В. Ревич

МИР, КОТОРОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ

Наш читатель хорошо знаком с творчеством американского писателя Клиффорда Дональда Саймака; настоящий сборник четвертая его книга, выходящая на русском языке. Поэтому у меня есть возможность ссылаться не только на произведения, включенные в этот сборник серии "Зарубежная фантастика", но и на предшествующие переводы, чтобы полнее представить себе значение того, о чем пишет Саймак.

Вероятно, среди англо-американских фантастов можно найти более непримиримых социальных критиков или более изысканных стилистов, но едва ли мы найдем автора более доброго, который бы так любил своих героев, простых и честных парней, по тем или иным причинам отвергнутых обществом. Рассказы жестокие, с трагическим, безысходным концом, которых очень много в американской фантастике, для Саймака - редкое исключение. О чем бы ни писал Саймак, он всегда воспевает человека, его разум, мужество, самоотверженность. Прекрасным эпиграфом ко всему его творчеству может служить рассказ "Поколение, достигшее цели" - вероятно, лучшее произведение писателя и один из классических образцов всей современной фантастики. Куда чаще нам приходится читать рассказы западных авторов о поколениях, не достигших цели.

Другие книги автора Всеволод Александрович Ревич

Всеволод РЕВИЧ

__________________________________________________________ Сергей ЛУКЬЯНЕНКО."ЛОРД С ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ". Минск:"Литература", 1996. - 608 стр.с илл. /Серия "Далекая Радуга"/. 15000 экз./п./ _____________________________________________________________

Знаю, что есть и другие мнения, но, надеюсь, большинство людей считает, что война - штука отвратительная. Но 2 показать войну можно красиво, и лживая эта красота способна заворожить читателя или зрителя, на чем и спекулируют сочинители насквозь пропитанных кровью земных и космических "опер" и постановщики неисчислимых "звездных войн".

Всеволод Ревич

ВОЙНА МИРОВ И МИР МИРОВ

Что вам вспомнится, если речь зайдет о истрече с внеземной цивилизацией? Прежде всего, должно быть, жуткие уэллсовские марсиане, полосующие нашу несчастную планету своими тепловыми лучами.

А может, в первую очередь возникнет совсем иной образ нежная, худенькая марсианка Аэлита, ставшая символом любви, - любви, которая ломает тысячелетние предрассудки и прорывается через космические бездны.

Всеволод РЕВИЧ

П Е Р Е К Р Е С Т О К

У Т О П И Й

Судьбы фантастики на фоне судеб страны

В книге сделана попытка современного прочтения многих произведений отечественной фантастики, издававшихся с 1917 года до последнего времени. Автор зачастую подвергает сомнению справедливость занимаемого ими в течение многих лет места в "табели о рангах". Одновременно, на конкретных примерах автор высказывает свое понимание - что такое фантастика, зачем она нужна и какова ее "экологическая ниша" в безбрежном литературном океане. Для широких кругов читателей.

Всеволод Ревич

На земле и в космосе

Заметки о советской фантастике 1980 года

Содержание

Всеволод Ревич. На земле и в космосе

Библиография Советской фантастики. 1979 год

Библиография Советской фантастики. 1980 год

В 1979-80-е гг. журнал "Уральский следопыт" провел анкету среди наших ведущих писателей-фантастов. Приятно отметить единодушие, с которым все отвечающие отвергли какое бы то ни было противопоставление фантастики остальным видам художественной литературы. Предмет художественной литературы, а следовательно, и предмет фантастики, коль скоро мы отнесли ее к художественной литературе, - человек. Данные анкеты позволяют считать такую точку зрения победившей. И уже хотя бы в окончательном утверждении этого факта - большое значение проделанной журналом работы, потому что споры о том, какой должна быть наша научная фантастика, все еще продолжаются, открыто или завуалированно, самими произведениями.

Всеволод Ревич

Штурмовая неделя

И когда Бог задумал сотворить нашу Землю и Вселенную в придачу к ней, он сразу же столкнулся со множеством затруднений. И хотя за долгий-долгий срок это мероприятие было продумано им во всех аспектах, он неоднократно переносил конкретный срок закладки первого камня. Задача была столь уникальной и величественной, что даже он боялся что-либо упустить или перепутать. Бог был всемогущ, конечно, но он же был и един. Другими словами, у него не было помощников.

Всеволод РЕВИЧ

ЕСТЬ МЕРТВЫЕ, КОТОРЫХ НАДО УБИВАТЬ

После необыкновенного взлета в 60-70-ых годах отечественная фантастика впала в раздумье, хотя, казалось бы, именно сейчас, освободившись от цензурного досмотра, ей бы обрести второе дыхание. Но, видимо, существуют непознанные законы, управляющие волнами творчества. Нечто подобное происходит и в нашем кинематографе, и в "большой" литературе.

Но было бы неверно утверждать, что кроме чернухи, отвратившей от себя и читателей, и зрителей в фантастике 80-90-ых годов нет не только серьезных, но и принципиально новых произведений. Одной из центральных в ней стала тема альтернативной истории. Нельзя, конечно, сказать, что она возникла в фантастике только за последнее время. Но раньше авторов интересовала скорее сама возможность этого феномена, нежели его результат. Можно вспомнить роман Дж.Финнея "Меж двух времен", в котором ЦРУ разрабатывает бескровный проект ликвидации Фиделя Кастро. Для этого достаточно направить агентов в начало века, чтобы они помешали встрече его родителей. Что было бы с будущей Кубой в этом случае, автора не занимает. Точно также в давней повести "Хождение за три мира" А.и С.Абрамовых интересует лишь сам факт существования параллельных миров, а развивается в них история одинаково. Но сегодняшнего читателя вряд ли так уж волнует "чистая" фантастика. Он слишком много пережил за последнее время. Каждый мыслящий человек и без всякой фантастики хотя бы изредка задавался философскими апориями: а что было бы, если бы Ленин прожил подольше, если бы Орджоникидзе и Куйбышев вместо того, чтобы стрелять в себя, сначала выстрелили бы в Сталина, если бы бомба появилась у Сталина или Гитлера раньше, чем у американцев... Нетрудно понять, что это не просто золотая жила для фантастики, но и появившийся у нее шанс вновь занять почетное место среди муз. Начнем с уже упомянутого Сергея Абрамова, у которого можно найти несколько предшественников в западной фантастике, например, хорошо известного у них и плохо известного у нас Филипа Дика.

Всеволод Ревич

Сенсация

Когда обсуждалась программа, которую предстояло вложить в УМ Управляющий Механизм - космического разведчика N_999, в Звездном Совете возник небольшой спор. Молодые члены Совета горячились и настаивали, более старшие - менее легкомысленные - сначала немного посопротивлялись, впрочем, довольно вяло, а потом коллективно махнули рукой. Пускай себе молодеть забавляется, в конце концов никому их затея вреда не принесет.

ВСЕВОЛОД РЕВИЧ

"Мы вброшены в невероятность"

К 60-летию выхода в свет романа А. Н. Толстого

"Гиперболоид инженера Гарина"

Назвав в предыдущей статье1 "Аэлиту" "несравненной", мы не только отдали дань замечательному мастерству и фантазии Алексея Николаевича Толстого. Роман этот в ранней советской фантастике действительно не с чем сравнивать; у него не было жанрово-тематического окружения, не говоря уже о конкуренции по изобразительной части. Сам автор считал, что "в русской литературе это первый такого рода фантастический роман". "Гиперболоид инженера Гарина", второй роман того же жанра, написанный А. Толстым через два года после "Аэлиты", напротив, имеет довольно многочисленных родственников, даже по нескольким линиям.

Популярные книги в жанре Публицистика
В последнее время ситуация с неравенством полов в мировой киноиндустрии изменилась: женщины стали более активными в различных кинопрофессиях и достигают значительных успехов в режиссуре. Однако большее внимание критиков и исследователей уделяется женскому кино в Европе и Америке, в то время как в России также происходят сходные изменения в гендерном аспекте. Книга Анжелики Артюх, киноведа, является первым исследованием современных российских женских режиссеров. В ней автор рассказывает о своем полевом опыте, анализирует впечатления от российского женского кино, беседует с его авторами и показывает, с какими проблемами они сталкиваются. В центре внимания книги оказываются героини - талантливые российские женщины-режиссеры, такие как Рената Литвинова, Валерия Гай Германика, Оксана Бычкова, Анна Меликян, Наталья Мещанинова и другие, которые совершенствуют искусство кино здесь и сейчас. Анжелика Артюх сама является доктором искусствоведения, профессором кафедры драматургии и киноведения Санкт-Петербургского государственного университета кино и телевидения, членом Международной федерации кинопрессы (ФИПРЕССИ), куратором Московского международного кинофестиваля (ММКФ) и лауреатом премии Российской гильдии кинокритиков. Она совершает значимый вклад, освещая современную женскую режиссуру в России и поднимая на обсуждение важные вопросы гендерного равенства в киноиндустрии.
Эта книга, написанная известным израильским ученым д-ром А.Д. Эпштейном, предлагает читателю первый в своем роде политологический обзор отношений между Израилем и США. В ней автор прослеживает истинные взаимоотношения двух стран, вызывая сомнения в аксиоме «США - надежный союзник Израиля», которая безоговорочно принимается обществом. Д-р Эпштейн является одним из немногих людей, обладающих глубокими знаниями и не поддающихся общепринятым мнениям. В его работах нет предвзятости, он тщательно подбирает факты и основательно исследует источники информации. Честность - это редкое и ценное качество для ученого, который занимается актуальными проблемами нашего времени. В сочетании с высоким профессионализмом эти качества делают работы д-ра Эпштейна необходимыми не только для русскоязычных читателей.
В 1990-е годы Россия не была таким уж опустошенным местом, как некоторые пытались представить. Наша преступная группировка не была устрашающей настолько, как гангстеры 1920-х в Америке, а серийные убийцы послесоветской эпохи не были более ужасными, чем советские. Конфликт в Чечне был меньшим злом по сравнению с гражданской войной в Колумбии. Многие люди в России хорошо понимали, что быть богатым - нормально, и страна никогда раньше не была местом с равными возможностями для всех. Большинство россиян было достаточно предприимчивым и успешно справлялось без всеобщего вмешательства государства в свои дела. Никто не задавался вопросом: "Если не Ельцин, то кто?". Западные институты хорошо прижились в нашей стране, и нам нужен был особый путь, чтобы вырваться из тяжелого наследия марксизма-ленинизма. Но почему потом все изменилось - это уже другая история.
Отрывок из книги "Предисловие к роману Владимира Щербакова «Семь стихий»" рассказывает о значимости воображения в творчестве человека и его отличии от животного мира. Автор подчеркивает, что воображение помогает нам воссоздать места действия и персонажей художественных произведений, что делает нас соучастниками происходящих событий. Также автор обращает внимание на важность фантастической литературы, которая не только использует воображение читателя, но и сама основана на фантазии автора, представляя то, чего еще не было или неизвестно. В книге уделяется внимание не только детям и юношеству, но и ученым, которым фантазия необходима для научных открытий.
Книга Жэнь Сяошу - это увлекательное путешествие в мир воздушных змеев, которые являются неотъемлемой частью китайской культуры уже более двух тысяч лет. Автор расскажет вам о истории развития этого древнего искусства, его разнообразии и символике. Вы узнаете о технологии изготовления традиционных китайских воздушных змеев и огромном разнообразии видов и форм, которые поражают воображение. Эта книга будет интересна не только ценителям китайской культуры, но и всем, кто хочет познакомиться с удивительным миром воздушных змеев.
В Лондоне с конца 50-х годов прошлого века начались убийства женщин, напоминающие дело Джека-Потрошителя: жертвами стали только проститутки, а их тела были обнажены. Один из самых загадочных серийных убийц получил прозвище Джек-Раздеватель, а его преступления вошли в историю под названием Хаммерсмитские обнажённые убийства. Эта книга расскажет об исследовании этих преступлений и попытках найти убийцу.
Эта книга раскрывает важность труда для человека, его значимость и влияние на жизнь. Автор делится рассказом о "королях" современности, которые предпочитают легкую жизнь и острые ощущения, но в конечном итоге сталкиваются с последствиями своего безделья. Журналистка, решила сама попробовать на себе жизнь тунеядца, чтобы понять и пролить свет на эту проблему. Книга также затрагивает и другое поселение, где автор приобрела новый опыт и познания.
Книга "Личность и власть" автора Сыровецкого Юрия Сергеевича рассказывает о жизненном пути человека, начавшего свою карьеру на подводных лодках и продвинувшегося до руководителя крупного предприятия. История успеха, трудностей и побед, секреты управления и принятия решений – все это на страницах книги, наполненной личным опытом автора в области бизнеса, управления и развития предприятий. Автобиография, основанная на реальных событиях, принесет много полезной информации и вдохновения для читателей, стремящихся к успеху и личностному развитию.
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Всеволод РЕВИЧ

НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Брата Морфея, бога сна, древние греки называли Фантазом. Он заведовал на Олимпе иллюзиями. Отсюда произошло слово "фантазия" /от греч. phantfsia - воображение/. От этого же корня образована и "фантастика" - термин для обозначения литературных произведений, изображающих невероятное как действительное и действительное как невероятное.

К существительному "фантастика" часто добавляют эпитет "научная", сокращая для краткости до "НФ". Однако границы между научной и сказочной фантастикой не всегда удается прочертить четко, нередко разнородные элементы смешиваются в одном произведении, например, в цикле К.Булычева "Чудеса в Гусляре" или в романе К.Саймака "Заповедник гоблинов". Главное не в том, какой фантастический прием использовал автор, а в том - зачем он его использовал.

Всеволод Ревич

Несколько слов о песнях одного художника, который заполнял

ими паузы между рисованием картин и сочинением повестей

Статью о песнях Михаила Анчарова я мог бы написать лет тридцать назад. Тогда-то в конце 50-ых ( начале 60-ых все и начиналось. Еще не появилась в обиходе научная дефиниция "авторская песня", довольно бессмысленное, на мой взгляд, обозначение /остальные песни анонимные, что ли?/, но утвердившееся... И Алла Гербер еще не обозвала певцов-неформалов бардами, будто они скандинавы какие-то. Но уже бесшумно проехал по Москве "Синий троллейбус", "последний, случайный", уже закачался над кроватками "Бумажный солдат", дальновидные ценители записали первые песни Булата Окуджавы на катушечные магнитофоны. А больше почти ничего и не было. Хотя уже настраивал гитару двадцатидвухлетний Володя Высоцкий, и Александр Галич готовился к исполнению своей гражданской миссии... Но песни Анчарова уже были, и я их знал, потому что дружил с Михаилом. Еще не все, правда. Он сочинял их года до шестьдесят пятого, шестьдесят шестого... Потом перестал. Может быть, потому, что окончательно перешел на прозу. А может, не захотел быть одним из многих. Но и в 59-ом, 60-ом, 61-ом уже нетрудно было разглядеть особенности его стиля. Я мог бы стать первооткрывателем, засвидетельствовавшим рождение нового вида искусства / разве что Вертинский был предтечей/, выявить основные черты авторской песни, возможно, даже подыскть ей другое определение. И вовсе не потому мне удалось бы сделать столь фундаментальные филологические открытия, что я высоко оцениваю собственную прозорливость задним числом. А потому, что все эти черты уже существовали в песнях Анчарова. Именно он был первооткрывателем. Его не с кем было сравнивать. Теперь сравнения напрашиваются, хотя я все-таки их намеренно избегаю. Но, увы, тогда я такой статьи не написал. А вскорости они появились чуть ли не одновременно, как грибы с разноцветными шляпками. Видно, подошел срок. И Окуджава, и Высоцкий, и Галич, и Визбор, и Матвеева, и Ким... Этот удивительный феномен, распространившийся с быстротой лесного пожара, многократно воспет и исследован. Многократно обруган. Но все-таки придется еще раз вспомнить, какие силы, какие социальные духи вызвали его к жизни. В начале 60-ых годов разные области нашего искусства испытали прилив вдохновения. Поэзия Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной, кинематограф Тарковского, Хуциева, Мотыля, фантастические романы Стругацких, драматургия Володина, Гельмана, Шатрова, "Современник" Ефремова и любимовская Таганка, скульптуры Сидура и Неизвестного ( все это вытолкнуто на свет Божий той же могучей пружиной, что и песни Окуджавы, Высоцкого, Галича. Нетрудно заметить, что судьба многих из названных и неназванных здесь талантливых людей была печальной, иногда трагической. Любое инакомыслие, порою вполне невинное, но не утвержденное свыше, вскоре стало жестоко преследоваться сусловскими егерями. Нельзя не признать: им удалось проделать основательную работу, им удалось-таки на много лет загасить искренние прорывы, которыми были охвачены шестидесятники... Фантастические произведения часто строятся по формуле: что было бы, если бы... Так вот: если бы нравственная атмосфера, возникшая в те годы у самой динамичной части нашего общества, у молодежи была бы понята и поддержана, то, может быть, мы давно уже выбрались бы из пропасти. Но ( не нашлось таких сил. Восторжествовали угрюм-бурчеевы, на два десятилетия загнавшие страну в болото застоя. И разве что самодеятельная песня могла себе с позволить совершенно не считаться с ними. Она была особа независимая, она не нуждалась в разрешениях, она обходилась без реперткомов и главлитов и тиражировалась в удовлетворяющем спрос количестве магнитофонным самиздатом. Поэтому ей чаще других удавалось говорить правду. Из утверждения: в песнях Анчарова предвосхищено многое получившее бурное развитие в дальнейшем, необязательно делать вывод, что они оказали решающее воздействие на это самое развитие. Анчарову не довелось выступать перед многотысячными аудиториями, он не собирал полных стадионов, и песни его знали хуже других, отнюдь не более даровитых сочинителей. Может быть, он опередил свое время. Между прочим, так происходило не только с его песнями, Михаил был человеком разносторонних способностей. Не только военный переводчик /и не с какого-нибудь ( с китайского/ по первому высшему образованию, не только живописец по второму высшему, не только поэт, композитор и исполнитель, не только прозаик и драматург, он например, еще и киносценарист. В скромной по постановочным эффектам картине "Иду искать", поставленной И,Добролюбовым в 1965 году, они с А.Аграновским первыми создали обобщенный образ конструктора космических ракет, сыгранный Георгием Жженовым, образ куда более человечный и привлекательный, чем аналогичная фигура в помпезном и, по-моему, фальшивом "Укрощении огня". Безусловного успеха Анчаров достиг в своих повестях, но ведь и они тоже выросли из корешков его поэзии, неслучайно одна из повестей названа строкой из песни ( "Этот синий апрель". Анчаров предчувствовал многие будущие настроения. Хотя и не все. У него, скажем, совсем не было лагерной темы, разве что мимоходом промелькнуло: "Не чересчур ли много вас было, штрафников?" Но зато у него впервые возникла совершенно нетипичная для советской песни и, пожалуй, для всей советской литературы тема маленького человека, которая через некоторое время с такой силой прозвучит в "Матренином дворе" Солженицина, в кассиршах и тонечках Галича. В сталинское и послесталинское время одна из главных гуманистических традиций русской литературы оказалась отброшенной. Официально советскому человеку не полагалось быть маленьким. Образы нуждающихся, несчастных, сверхтерпеливых, униженных исчезли из литературы, одновременно из жизни исчезли милосердие, доброта, жалость, милость к падшим... Героями песен в те пахмутовские времена были исключительно "комсомольцы-беспокойные сердца", которые "расправив могучие плечи", шествуют "солнцу и утру навстречу" /1-ый раз. ( В.Р./ и "все доводят до конца". Невозможно представить, чтобы на официальной эстраде прозвучало бы обжигающая душу песня о безногом инвалиде войны ( "Девушка, эй, постой!". Современные молодые люди никогда и не видели этих горемык, которые привязывали себя ремнями к маленькой сбитой из досок площадке на четырех шарикоподшипниках и передвигались, отталкиваясь руками с помощью деревянных колодок, похожих на штукатурные затирки.

Всеволод РЕВИЧ

ОБРАЩЕННАЯ В СЕГОДНЯ

Легко догадаться, что слова, вынесенные в заголовок, относятся к фантастике. Но тот, кто возьмет на себя труд прочитать предлагаемый выпуск "НФ", столь же легко обнаружит, что действие почти всех помещенных здесь произведений происходит в будущем, зачастую весьма и весьма отдаленном от нашего времени. Зачем же прибегать к парадоксам? Много ли может рассказать о сегодняшнем дне сочинение, в котором звездолеты раскатывают по Галактике, словно такси в Подмосковье? Но никакого парадокса нет. Всякое произведение о будущем - это прежде всего произведение о настоящем. Даже если автор и вправду пытается заглянуть за горизонт, предугадать тенденции развития человеческого общества, все равно, в соответствии с его намерениями или вопреки им, он будет отражать в своем труде идеи и мысли своего времени. Но без раздумий о завтрашнем дне и невозможно представить себе духовный облик современника. Вспомним известные слова Д. Писарева: "Если бы человек не мог представить себе в ярких и законченных картинах будущее, если бы человек не умел мечтать, то ничто бы не заставило его предпринимать ради этого будущего утомительные сооружения, вести упорную борьбу, даже жертвовать жизнью".

ВСЕВОЛОД РЕВИЧ

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

к сборнику "ПРОИСШЕСТВИЕ В НЕСКУЧНОМ САДУ"

Послереволюционная советская фантастика являет собой уникальное историческое образование. После 1917 года словно рухнула какая-то невидимая преграда.

Новая, советская фантастика расцвела почти мгновенно. Перед начинающими советскими писателями, как и перед всем нашим народом, открылась небывалая, никогда в истории человечества не встречавшаяся действительность.