На земле и в космосе (Заметки о советской фантастике 1980 года)

На земле и в космосе (Заметки о советской фантастике 1980 года)

Всеволод Ревич

На земле и в космосе

Заметки о советской фантастике 1980 года

Содержание

Всеволод Ревич. На земле и в космосе

Библиография Советской фантастики. 1979 год

Библиография Советской фантастики. 1980 год

В 1979-80-е гг. журнал "Уральский следопыт" провел анкету среди наших ведущих писателей-фантастов. Приятно отметить единодушие, с которым все отвечающие отвергли какое бы то ни было противопоставление фантастики остальным видам художественной литературы. Предмет художественной литературы, а следовательно, и предмет фантастики, коль скоро мы отнесли ее к художественной литературе, - человек. Данные анкеты позволяют считать такую точку зрения победившей. И уже хотя бы в окончательном утверждении этого факта - большое значение проделанной журналом работы, потому что споры о том, какой должна быть наша научная фантастика, все еще продолжаются, открыто или завуалированно, самими произведениями.

Другие книги автора Всеволод Александрович Ревич

Всеволод РЕВИЧ

__________________________________________________________ Сергей ЛУКЬЯНЕНКО."ЛОРД С ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ". Минск:"Литература", 1996. - 608 стр.с илл. /Серия "Далекая Радуга"/. 15000 экз./п./ _____________________________________________________________

Знаю, что есть и другие мнения, но, надеюсь, большинство людей считает, что война - штука отвратительная. Но 2 показать войну можно красиво, и лживая эта красота способна заворожить читателя или зрителя, на чем и спекулируют сочинители насквозь пропитанных кровью земных и космических "опер" и постановщики неисчислимых "звездных войн".

Всеволод Ревич

ВОЙНА МИРОВ И МИР МИРОВ

Что вам вспомнится, если речь зайдет о истрече с внеземной цивилизацией? Прежде всего, должно быть, жуткие уэллсовские марсиане, полосующие нашу несчастную планету своими тепловыми лучами.

А может, в первую очередь возникнет совсем иной образ нежная, худенькая марсианка Аэлита, ставшая символом любви, - любви, которая ломает тысячелетние предрассудки и прорывается через космические бездны.

Всеволод РЕВИЧ

П Е Р Е К Р Е С Т О К

У Т О П И Й

Судьбы фантастики на фоне судеб страны

В книге сделана попытка современного прочтения многих произведений отечественной фантастики, издававшихся с 1917 года до последнего времени. Автор зачастую подвергает сомнению справедливость занимаемого ими в течение многих лет места в "табели о рангах". Одновременно, на конкретных примерах автор высказывает свое понимание - что такое фантастика, зачем она нужна и какова ее "экологическая ниша" в безбрежном литературном океане. Для широких кругов читателей.

Всеволод Ревич

Штурмовая неделя

И когда Бог задумал сотворить нашу Землю и Вселенную в придачу к ней, он сразу же столкнулся со множеством затруднений. И хотя за долгий-долгий срок это мероприятие было продумано им во всех аспектах, он неоднократно переносил конкретный срок закладки первого камня. Задача была столь уникальной и величественной, что даже он боялся что-либо упустить или перепутать. Бог был всемогущ, конечно, но он же был и един. Другими словами, у него не было помощников.

Всеволод РЕВИЧ

ЕСТЬ МЕРТВЫЕ, КОТОРЫХ НАДО УБИВАТЬ

После необыкновенного взлета в 60-70-ых годах отечественная фантастика впала в раздумье, хотя, казалось бы, именно сейчас, освободившись от цензурного досмотра, ей бы обрести второе дыхание. Но, видимо, существуют непознанные законы, управляющие волнами творчества. Нечто подобное происходит и в нашем кинематографе, и в "большой" литературе.

Но было бы неверно утверждать, что кроме чернухи, отвратившей от себя и читателей, и зрителей в фантастике 80-90-ых годов нет не только серьезных, но и принципиально новых произведений. Одной из центральных в ней стала тема альтернативной истории. Нельзя, конечно, сказать, что она возникла в фантастике только за последнее время. Но раньше авторов интересовала скорее сама возможность этого феномена, нежели его результат. Можно вспомнить роман Дж.Финнея "Меж двух времен", в котором ЦРУ разрабатывает бескровный проект ликвидации Фиделя Кастро. Для этого достаточно направить агентов в начало века, чтобы они помешали встрече его родителей. Что было бы с будущей Кубой в этом случае, автора не занимает. Точно также в давней повести "Хождение за три мира" А.и С.Абрамовых интересует лишь сам факт существования параллельных миров, а развивается в них история одинаково. Но сегодняшнего читателя вряд ли так уж волнует "чистая" фантастика. Он слишком много пережил за последнее время. Каждый мыслящий человек и без всякой фантастики хотя бы изредка задавался философскими апориями: а что было бы, если бы Ленин прожил подольше, если бы Орджоникидзе и Куйбышев вместо того, чтобы стрелять в себя, сначала выстрелили бы в Сталина, если бы бомба появилась у Сталина или Гитлера раньше, чем у американцев... Нетрудно понять, что это не просто золотая жила для фантастики, но и появившийся у нее шанс вновь занять почетное место среди муз. Начнем с уже упомянутого Сергея Абрамова, у которого можно найти несколько предшественников в западной фантастике, например, хорошо известного у них и плохо известного у нас Филипа Дика.

Всеволод Ревич

Сенсация

Когда обсуждалась программа, которую предстояло вложить в УМ Управляющий Механизм - космического разведчика N_999, в Звездном Совете возник небольшой спор. Молодые члены Совета горячились и настаивали, более старшие - менее легкомысленные - сначала немного посопротивлялись, впрочем, довольно вяло, а потом коллективно махнули рукой. Пускай себе молодеть забавляется, в конце концов никому их затея вреда не принесет.

ВСЕВОЛОД РЕВИЧ

"Мы вброшены в невероятность"

К 60-летию выхода в свет романа А. Н. Толстого

"Гиперболоид инженера Гарина"

Назвав в предыдущей статье1 "Аэлиту" "несравненной", мы не только отдали дань замечательному мастерству и фантазии Алексея Николаевича Толстого. Роман этот в ранней советской фантастике действительно не с чем сравнивать; у него не было жанрово-тематического окружения, не говоря уже о конкуренции по изобразительной части. Сам автор считал, что "в русской литературе это первый такого рода фантастический роман". "Гиперболоид инженера Гарина", второй роман того же жанра, написанный А. Толстым через два года после "Аэлиты", напротив, имеет довольно многочисленных родственников, даже по нескольким линиям.

Всеволод Ревич

Тет-а-тет

Как он их, а? Молодец! Изящно, тонко, въедливо. Молодец, профессор, молодец. Ах, молокососы, ах, мальчишки, ах - как это по-современному? да, стиляги. Увлеклись модной новинкой, и готово дело - весь предшествующий опыт человечества, значит, побоку, на слом? Нет, каковы? И Красовский тоже хорош. Услышал слово "кибернетика" и помчался молиться этим кибернетическим попам. Лба не разбей, батюшка. Ки-бер-не-ти-ка! Обрадовались. Ну, ладно, кто вам мешает, решайте себе на здоровье не своей кибернетике всякие там задачки, штучки-дрючки, синусы-минусы. Но при чем же здесь духовный мир, нежность, эмоции, тонкость переживаний? Есть же еще на свете какие-то святыни, талант, вдохновение, экстаз, росистые утра приходят какие-то сопляки и объявляют все это ерундой, которую можно свести к математической формуле, ал... ал... какому-то ритму. Ритму! Что это вам, танцевальная площадка? Рок-н-ролл? Но Красовский, Красовский хорош! "Шире применяйте счетные машины для изучения творческого процесса". Творчество, милые, дело святое, и не лезьте вы туда ради бога лапами жестянок.

Популярные книги в жанре Научная фантастика
После окончания Третьей мировой войны, весь мир поменялся: в большинстве стран правят монархи, а известный нами вирус уничтожил 90% мужчин, что привело к редким и часто неполноценным мужским рождениям. Александр - слабовольный семнадцатилетний британский принц, один из шестидесяти принцесс. Он желает только одного - простую жизнь вдали от дворца и от жестокой опеки сестры Делинды, которой власть была передана после смерти матери. Единственный человек, которому он доверяет - его преданный и любящий телохранитель Каспар. Но всё меняется в жизни Александра, когда он узнает три слова: Зазеркалье Нашей Реальности. Что же это такое? Может быть, это настоящая причина миллионов смертей? Или может быть, причина для нового конфликта? Грядет нечто ужасное, и только один человек способен пролить свет на эту тайну - загадочный германский принц Саша Клюдер, который может стать как спасением человечества, так и его гибелью. В ситуации, где будущее находится под угрозой, Александр должен принять сложное решение, которое изменит все его представления о мире и себе самому.
Наконец-то вышла завершающая часть долгожданного романа, который читатели ждали целых два года. Три предыдущие книги автора разошлись огромными тиражами, почти 50 000 экземпляров было продано. В новом томе, который написан в жанре научной фантастики, сохраняются все самые яркие качества, характерные для Образцова: его фирменный стиль, захватывающий сюжет, множество головокружительных поворотов, загадок и тайн, а также детали, передающие атмосферу 80-х годов. Книга заставляет задуматься: что бы произошло, если бы Землю миллионы лет назад ненамного отклонила от своей обычной оси вращения или изменила тяготение и параметры, необходимые для возникновения жизни? Вероятность такого события почти равна нулю. Поэтому возникает вопрос: откуда вообще взялась жизнь на нашей планете? Была ли она спонтанной или рассчитанной? Может, наша цивилизация была результатом эксперимента высшей силы? А когда эксперимент под названием "человечество" закончится, нас просто сотрут с лица Земли, словно решенное уравнение. События книги происходят в Ленинграде в августе 1984 года. Смерть влиятельного преступника сначала считается самоубийством, а его необычные обстоятельства объясняются приступом безумия. Но по мере расследования все больше становится ясно, что происходит что-то гораздо более странное, загадочное и невероятное. Роман объединяет проявления человеческих эмоций, внутренних конфликтов и пороков в живописном сюжете, охватывающем пространство и время от Большого взрыва до наших дней. Эта книга относится к замечательному жанру фантастики, который способен дать нам ответы на самые сложные вопросы о природе и назначении человечества. Автор Константин Образцов, признанный мастер психологических триллеров, годами работал над романом, в котором он введет нас в мир известных цивилизаций, их чувств и нравов. Эта книга предоставляет множество пищи для размышления о природе реальности, пределах человеческого познания и происхождении Вселенной. Уникальное сочетание жанров делает этот роман поистине непредсказуемым: он начинается как обычный детектив, но затем приобретает черты булгаковской фантастической истории, чтобы наконец превратиться в увлекающую научную фантастику. Такое разнообразие жанров свидетельствует о великом мастерстве Образцова и его способности зажечь интерес читателя на протяжении всего романа.
Аннотация: В отрывке из книги "Оружие и мальчик" рассказывается о главном герое, Викторе Блюме, который получает в подарок игрушечную армию от своего отца в честь дня рождения. Восторженный мальчик рассматривает содержимое коробки со солдатиками, техникой и оружием, мечтая пойти с ними поиграть на улицу. Однако, из-за непогоды ему приходится отложить игру на завтра. Отец предлагает Виктору поиграть в старой песочнице в подвале, на что мать соглашается, подчеркивая необходимость соблюдения правил и одевания надлежащей одежды. Обрадованный мальчик отправляется в свою комнату подготовиться к игре, тем самым доставив максимальное счастье своим родителям.
Автор книги "Авраам, Гарри и Джон", Тони КИН, является студентом Манчестерского университета, готовящимся к получению ученой степени доктора философии. Он также занимается написанием комических сценариев, коротких рассказов и статей для журналов любителей рок-музыки. В отрывке главы книги, рассказывается о моменте, когда автор играет в покер с тремя парнями в городишке в Канзасе. Внезапно один из игроков обвиняет автора в шулерстве, что приводит к насильственному конфликту и огнестрельному инциденту.
Том 3 "Пылающий остров" из собрания сочинений Александра Казанцева начинается с описания загадочной катастрофы, произошедшей в Сибири в 1908 году. Взрыв с необъяснимой силой разрушил все на своем пути, вызывая необычные явления, такие как белые ночи и сотрясение земли. Загадочные события исследуются русским ученым Полкановым, который сталкивается с таинственными последствиями этого ужасного события. Открытия и тайны разгадываются в этой захватывающей книге, в основе которой лежит философия о том, как идеи и восприятия отражают реальность.
та загадочный отрывок из книги "Пыль и пепел или рассказ из мира Между" захватывает читателя с первых строк. Герой оказывается в странных и жутких ситуациях, где мир реальности переплетается с миром кошмаров. Неожиданно звонок телефона рвет его из кошмара и возвращает в реальность, но неведомая тревога остается в воздухе. Книга обещает захватывающее путешествие в мир темных снов и страстей, где реальность нередко стирается гранью между жизнью и смертью.
"Баловень судьбы" - это история молодого человека по имени Антуан, который отправляется в Бургундию, чтобы заняться виноделием после того, как его отец умер и оставил его без средств к существованию. Встреча с эффектной матерью шоколадно-блондак с лицом-ангелом наводит его на мысль о том, что может быть встреча с ней не случайна. Сможет ли Антуан найти свое счастье в среде виноделов и стать успешным, или же он будет баловнем судьбы, брошенным на произвол судьбы?
Увлекательная и занимательная книга "Галактическая одиссея Никиты Бочарова" расскажет вам о захватывающих приключениях студента Никиты, который попадает в удивительные ситуации в своем институте. Начнется его путешествие с необычного утра, когда Никита встретит странных соседей и оказывается в смешных ситуациях. Но его повседневная жизнь обернется грандиозным приключением за пределами Земли. Сюжет полон неожиданных поворотов и веселых моментов, которые не оставят вас равнодушными.
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Всеволод РЕВИЧ

НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Брата Морфея, бога сна, древние греки называли Фантазом. Он заведовал на Олимпе иллюзиями. Отсюда произошло слово "фантазия" /от греч. phantfsia - воображение/. От этого же корня образована и "фантастика" - термин для обозначения литературных произведений, изображающих невероятное как действительное и действительное как невероятное.

К существительному "фантастика" часто добавляют эпитет "научная", сокращая для краткости до "НФ". Однако границы между научной и сказочной фантастикой не всегда удается прочертить четко, нередко разнородные элементы смешиваются в одном произведении, например, в цикле К.Булычева "Чудеса в Гусляре" или в романе К.Саймака "Заповедник гоблинов". Главное не в том, какой фантастический прием использовал автор, а в том - зачем он его использовал.

Всеволод Ревич

Несколько слов о песнях одного художника, который заполнял

ими паузы между рисованием картин и сочинением повестей

Статью о песнях Михаила Анчарова я мог бы написать лет тридцать назад. Тогда-то в конце 50-ых ( начале 60-ых все и начиналось. Еще не появилась в обиходе научная дефиниция "авторская песня", довольно бессмысленное, на мой взгляд, обозначение /остальные песни анонимные, что ли?/, но утвердившееся... И Алла Гербер еще не обозвала певцов-неформалов бардами, будто они скандинавы какие-то. Но уже бесшумно проехал по Москве "Синий троллейбус", "последний, случайный", уже закачался над кроватками "Бумажный солдат", дальновидные ценители записали первые песни Булата Окуджавы на катушечные магнитофоны. А больше почти ничего и не было. Хотя уже настраивал гитару двадцатидвухлетний Володя Высоцкий, и Александр Галич готовился к исполнению своей гражданской миссии... Но песни Анчарова уже были, и я их знал, потому что дружил с Михаилом. Еще не все, правда. Он сочинял их года до шестьдесят пятого, шестьдесят шестого... Потом перестал. Может быть, потому, что окончательно перешел на прозу. А может, не захотел быть одним из многих. Но и в 59-ом, 60-ом, 61-ом уже нетрудно было разглядеть особенности его стиля. Я мог бы стать первооткрывателем, засвидетельствовавшим рождение нового вида искусства / разве что Вертинский был предтечей/, выявить основные черты авторской песни, возможно, даже подыскть ей другое определение. И вовсе не потому мне удалось бы сделать столь фундаментальные филологические открытия, что я высоко оцениваю собственную прозорливость задним числом. А потому, что все эти черты уже существовали в песнях Анчарова. Именно он был первооткрывателем. Его не с кем было сравнивать. Теперь сравнения напрашиваются, хотя я все-таки их намеренно избегаю. Но, увы, тогда я такой статьи не написал. А вскорости они появились чуть ли не одновременно, как грибы с разноцветными шляпками. Видно, подошел срок. И Окуджава, и Высоцкий, и Галич, и Визбор, и Матвеева, и Ким... Этот удивительный феномен, распространившийся с быстротой лесного пожара, многократно воспет и исследован. Многократно обруган. Но все-таки придется еще раз вспомнить, какие силы, какие социальные духи вызвали его к жизни. В начале 60-ых годов разные области нашего искусства испытали прилив вдохновения. Поэзия Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной, кинематограф Тарковского, Хуциева, Мотыля, фантастические романы Стругацких, драматургия Володина, Гельмана, Шатрова, "Современник" Ефремова и любимовская Таганка, скульптуры Сидура и Неизвестного ( все это вытолкнуто на свет Божий той же могучей пружиной, что и песни Окуджавы, Высоцкого, Галича. Нетрудно заметить, что судьба многих из названных и неназванных здесь талантливых людей была печальной, иногда трагической. Любое инакомыслие, порою вполне невинное, но не утвержденное свыше, вскоре стало жестоко преследоваться сусловскими егерями. Нельзя не признать: им удалось проделать основательную работу, им удалось-таки на много лет загасить искренние прорывы, которыми были охвачены шестидесятники... Фантастические произведения часто строятся по формуле: что было бы, если бы... Так вот: если бы нравственная атмосфера, возникшая в те годы у самой динамичной части нашего общества, у молодежи была бы понята и поддержана, то, может быть, мы давно уже выбрались бы из пропасти. Но ( не нашлось таких сил. Восторжествовали угрюм-бурчеевы, на два десятилетия загнавшие страну в болото застоя. И разве что самодеятельная песня могла себе с позволить совершенно не считаться с ними. Она была особа независимая, она не нуждалась в разрешениях, она обходилась без реперткомов и главлитов и тиражировалась в удовлетворяющем спрос количестве магнитофонным самиздатом. Поэтому ей чаще других удавалось говорить правду. Из утверждения: в песнях Анчарова предвосхищено многое получившее бурное развитие в дальнейшем, необязательно делать вывод, что они оказали решающее воздействие на это самое развитие. Анчарову не довелось выступать перед многотысячными аудиториями, он не собирал полных стадионов, и песни его знали хуже других, отнюдь не более даровитых сочинителей. Может быть, он опередил свое время. Между прочим, так происходило не только с его песнями, Михаил был человеком разносторонних способностей. Не только военный переводчик /и не с какого-нибудь ( с китайского/ по первому высшему образованию, не только живописец по второму высшему, не только поэт, композитор и исполнитель, не только прозаик и драматург, он например, еще и киносценарист. В скромной по постановочным эффектам картине "Иду искать", поставленной И,Добролюбовым в 1965 году, они с А.Аграновским первыми создали обобщенный образ конструктора космических ракет, сыгранный Георгием Жженовым, образ куда более человечный и привлекательный, чем аналогичная фигура в помпезном и, по-моему, фальшивом "Укрощении огня". Безусловного успеха Анчаров достиг в своих повестях, но ведь и они тоже выросли из корешков его поэзии, неслучайно одна из повестей названа строкой из песни ( "Этот синий апрель". Анчаров предчувствовал многие будущие настроения. Хотя и не все. У него, скажем, совсем не было лагерной темы, разве что мимоходом промелькнуло: "Не чересчур ли много вас было, штрафников?" Но зато у него впервые возникла совершенно нетипичная для советской песни и, пожалуй, для всей советской литературы тема маленького человека, которая через некоторое время с такой силой прозвучит в "Матренином дворе" Солженицина, в кассиршах и тонечках Галича. В сталинское и послесталинское время одна из главных гуманистических традиций русской литературы оказалась отброшенной. Официально советскому человеку не полагалось быть маленьким. Образы нуждающихся, несчастных, сверхтерпеливых, униженных исчезли из литературы, одновременно из жизни исчезли милосердие, доброта, жалость, милость к падшим... Героями песен в те пахмутовские времена были исключительно "комсомольцы-беспокойные сердца", которые "расправив могучие плечи", шествуют "солнцу и утру навстречу" /1-ый раз. ( В.Р./ и "все доводят до конца". Невозможно представить, чтобы на официальной эстраде прозвучало бы обжигающая душу песня о безногом инвалиде войны ( "Девушка, эй, постой!". Современные молодые люди никогда и не видели этих горемык, которые привязывали себя ремнями к маленькой сбитой из досок площадке на четырех шарикоподшипниках и передвигались, отталкиваясь руками с помощью деревянных колодок, похожих на штукатурные затирки.

Всеволод РЕВИЧ

ОБРАЩЕННАЯ В СЕГОДНЯ

Легко догадаться, что слова, вынесенные в заголовок, относятся к фантастике. Но тот, кто возьмет на себя труд прочитать предлагаемый выпуск "НФ", столь же легко обнаружит, что действие почти всех помещенных здесь произведений происходит в будущем, зачастую весьма и весьма отдаленном от нашего времени. Зачем же прибегать к парадоксам? Много ли может рассказать о сегодняшнем дне сочинение, в котором звездолеты раскатывают по Галактике, словно такси в Подмосковье? Но никакого парадокса нет. Всякое произведение о будущем - это прежде всего произведение о настоящем. Даже если автор и вправду пытается заглянуть за горизонт, предугадать тенденции развития человеческого общества, все равно, в соответствии с его намерениями или вопреки им, он будет отражать в своем труде идеи и мысли своего времени. Но без раздумий о завтрашнем дне и невозможно представить себе духовный облик современника. Вспомним известные слова Д. Писарева: "Если бы человек не мог представить себе в ярких и законченных картинах будущее, если бы человек не умел мечтать, то ничто бы не заставило его предпринимать ради этого будущего утомительные сооружения, вести упорную борьбу, даже жертвовать жизнью".

ВСЕВОЛОД РЕВИЧ

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

к сборнику "ПРОИСШЕСТВИЕ В НЕСКУЧНОМ САДУ"

Послереволюционная советская фантастика являет собой уникальное историческое образование. После 1917 года словно рухнула какая-то невидимая преграда.

Новая, советская фантастика расцвела почти мгновенно. Перед начинающими советскими писателями, как и перед всем нашим народом, открылась небывалая, никогда в истории человечества не встречавшаяся действительность.