По чужому паспорту

По чужому паспорту
ужие адреса и секретных посыльных, чтобы избежать прослушивания. В книге "По чужому паспорту" Лев Колодный рассказывает об удивительной истории революционеров, скрывавших свою личность и колесивших по Европе, готовясь к свержению царского режима в России. Аннотация книги представляет головокружительное путешествие по "серым карточкам" и секретным паспортам, защищавшим революционеров от преследований и позволявшим поддерживать связь с союзниками за границей.
Отрывок из произведения:

Лев Колодный

Цикл "Ленин без грима"

По чужому паспорту

За границу летом 1900 года Владимир Ильич Ульянов выехал по заграничному паспорту, выданному на имя, данное ему отцом и матерью. К тому времени у него было много других имен. В рабочих кружках звали Николаем Петровичем. В студенческом питерском кружке марксистов из-за ранней лысины - Стариком. В московских кружках - Петербуржцем. Первые книги вышли под псевдонимом Владимир Ильин, причем, как мы помним, полиция хорошо знала, кто скрывается под этим псевдонимом. В германском городе Мюнхене наш герой тайно зажил как господин Мейер. Под этой кличкой нашла с большим трудом мужа приехавшая за границу из ссылки Надежда Константиновна, полагая, что супруг скрывается по паспорту на имя чеха Модрачека в городе Праге. В Чехии, однако, конспиратора не оказалось. При встрече с Крупской настоящий Модрачек догадался: "Ах, вы, вероятно, жена герра Ритмейера, он живет в Мюнхене, но пересылал вам в Уфу через меня книги и письма". Из Праги покатила Надежда Константиновна в Мюнхен. Нашла по данному ей адресу пивной бар, за стойкой которого оказался герр Ритмейер. Он не сразу сообразил, что хочет от него незнакомая женщина, не признавшая в нем своего мужа. "Ах, это верно жена герра Мейера, - догадалась супруга бармена, - он ждет жену из Сибири. Я провожу". И проводила в квартиру, где за столом заседали Владимир Ильич, его старшая сестра Анна и друг-соратник Юлий Мартов... "Немало россиян путешествовало потом в том же стиле, - вспоминала тот эпизод Надежда Константиновна, - Шляпников заехал в первый раз вместо Женевы в Геную: Бабушкин вместо Лондона чуть не угодил в Америку". Молодая супруга бывшего присяжного поверенного, нигде не служившая и не получавшая жалованья, могла колесить по Европе, а обосновавшись там, вызвать мать-пенсионерку, помогавшую вести хозяйство. Паспорт и деньги у наших революционеров находились, чтобы из Москвы и других городов России перебираться в сытые, ухоженные города Европы, где, засучив рукава, они принимались подталкивать родину к революции. После приезда жены в образе жизни Владимира Ильича произошло несколько метаморфоз. Если до ее появления в Мюнхене пребывал он без паспорта, без прописки под именем Мейера, то после воссоединения с Надеждой Константиновной появился паспорт на имя болгарина доктора юриспруденции Мордана К. Иорданова, презентованный болгарскими друзьями, социал-демократами. Конспирация проявлялась и в том, что вся корреспонденция между заграницей и Россией шла через чеха Модрачека в Праге. От него только по почте она попадала в руки нелегала в Мюнхене. Жили Иордан К. Иорданов и его супруга тихо-тихо в предместье, круг их общения строго ограничивался проверенными людьми. Просидев четырнадцать месяцев в камере дома предварительного заключения, отбыв от звонка до звонка три года ссылки в Восточной Сибири, угодив затем на десять дней еще раз в дом предварительного эвключения за нелегальный проезд из Пскова через Царское Село в Питер, Владимир Ильич, по-видимому, твердо решил никогда больше не подвергать себя арестам. В отличив от, скажем, товарищей Дзержинского, Сплина, которые неоднократно довершали побеги из ссылки, Ленин, отсидев срок исправно, даже не помышлял бежать, хотя сделать это было сравнительно несложно. Выйдя на свободу, хорошо зная, чем ему предстоит заниматься, а именно изданием подпольной общерусской партийной газеты, будущий редактор отлично понимал, что выпускать ее в России практически невозможно. Подготовленную там к выпуску нелегальную газету ждала участь "Рабочего пути", изъятого полицией перед самым выходом в свет. Хорошо помнил Владимир Ульянов, чем закончился первый съезд новорожденной социал-демократической партии, состоявшийся, когда он пребывал в Шушенском, в Минске. На него собралось девять делегатов. Новоявленных членов ЦК полиция арестовала, как и почти всех делегатов исторического съезда. Поэтому, ответив на вопрос "Что делать?" в известном своем сочинении, его автор понимал: общерусскую газету и партию можно поставить на ноги только за границей. Поэтому уехал надолго в Европу, развив там невероятно бурную деятельность. Живя в эмиграции, господин Мейер находит типографию, добывает нелегальным путем русский шрифт, обзаводится корреспондентами и агентами. В конце 1900-го выходит долгожданный первый номер известной всем "Искры" с эпиграфом из Александра Пушкина "Из искры возгорится пламя!", а также журнал "Заря"... Для издания журнала владельцу типографии предьявлялся паспорт на имя Николая Егоровича Ленина, потомственного дворянина. К тому времени законный владелец паспорта пребывал на том свете. Как выяснено историком М. Штейном, у умиравшего коллежского секретаря паспорт был взят дочерью Ольгой Николаевной и передан подруге Надежде Крупской. Иными словами - паспорт таким образом украли. Документ попал в умелые руки. Они подделали год рождения. Фотографий тогда на паспортах не полагалось. Владелец фальшивого паспорта подписал свою статью в журнале "Заря" новым псевдонимом - Николай Ленин, войдя под этим чужим именем в историю. Как видим, обман в самой разной форме стал образом жизни пролетарского революционера. К тому времени за редактором "Искры" числилось много других псевдонимов: К. Тулин, К. Т-н, Владимир Ильин... Всего же их исследователи насчитывают более 160... Но из них Н. Ленин стал самым известным, а причиной его появления послужило не пристрастие к сибирской реке Лене, не к женскому имени Лена, а конспиративная операция, связанная с хищением паспорта. Имея этот документ, а также свой, выданный в Питере паспорт, тем не менее Владимир Ульянов обосновался под именем Мейера, причем без паспорта на это имя. Такое в тогдашней Германии было возможно. Как уже говорилось, поначалу жил Владимир Ильич, он же герр Мейер, без прописки у партайгеноссе Ритмейера. "Хотя Ритмейер и был содержателем пивной, но был социал-демократ и укрывал Владимира Ильича в своей квартире. Комнатешка у Владимира Ильича была плохонькая, жил он на холостяцкую ногу, обедал у какой-то немки, которая угощала его мельшпайзе. (То есть мучными блюдами. - Ред.). Утром и вечером пил чай из жестяной кружки, которую сам тщательно мыл и вешал на гвозде около крана". В этом описании биограф Ленина Н. Вапентинов видит стремление Надежды Константиновны "прибедниться", нарисовать образ, который бы соответствовал представлениям масс об облике пролетарского вождя, полагающих, что их кумир должен был хлебнуть лиха. Отсюда в ее воспоминаниях мы постоянно встречаем "комнатешку" вместо комнаты, "домишко" вместо дома и так далее. На самом же деле никаких лишений у Ильича и до приезда жены и после не существовало. Просто герр Майер не придавал особого внимания быту и столовался у нещедрой на выдумки соседки - немецкой кухарки, потчевавшей постояльца германскими пирогами и пышками, повидимому, ни в чем не уступавшими полюбившимся ему сибирским аналогам, шанежкам и т.п. Ульянов-Мейер мог себе позволить обедать каждый день и в ресторане, пить чай не из жестяной, а фарфоровой чашки, жить в отдельной квартире, а не "комнатешке". Будучи редактором "Искры", он начал впервые получать постоянно жалованье, такое же, как признанный вождь Плеханов. Что позволяло жить безбедно, как буржуа. Время от времени поступали литературные гонорары, порой крупные - в 250 рублей. В тридцать лет сыну продолжала присылать деньги мать Мария Александровна. Когда начала выходить "Искра", из Москвы Мария Александровна переслала 500 рублей с редактором "Искры" Потресовым. Последний ошибочно полагал, что эти деньги передавались для газеты... Ему и в голову не могло прийти, что столь большую сумму шлет на личные расходы великовозрастному сыну мама. Надежда Константиновна служила при "Искре" секретарем, ее вписали в паспорт Иорданова под именем Марица. Прожив месяц в некоей "рабочей семье", доктор Иорданов с женой Марицей сняли квартиру на окраине Мюнхена в новом доме. Купили мебель. Если у Надежды Константиновны тенденция "прибеднить" эмигрантскую жизнь не особенно бросается в глаза, то у Анны Ильиничны явственно видна преднамеренная дезинформация. "Во время наших редких наездов, - пишет Анна Ильинична, - мы могли всегда установить, что питание его далеко недостаточно". Это замечание относит ся к жизни за границей, куда старшая сестра, нигде и никогда не служившая, могла приезжать, когда ей хотелось. Она же кривила душой, когда писала, что в Шушенском ее брат жил "на одно свое казенное пособие в 8 рублей в месяц", в то время как финансовая подпитка со стороны семьи не прекращалась. Брату слали книги ящиками, причем дорогие, подарили охотничье ружье и многое другое. Когда же за портрет вождя взялись партийные публицисты, то у них из-под пера потекла махровая ложь. "Как сам тов. Ленин, так и все почти другие большевики, жили впроголодь, и отдавали последние копейки для создания своей газеты. Владимир Ильич всегда бедствовал в первой своей эмиграции. Вот почему, возможно, наш пролетарский вождь так рано умер", - фантазировал в книжке "Ленин в Женеве и Париже", изданной в 1924 году, "товарищ Лева", он же большевик М. Владимиров, служивший наборщиком "Искры". Он не мог не знать, что на гроши, на копейки газету не издашь. Требовались десятки тысяч рублей в год. Не жил впроголодь и "товарищ Лева", потому что труд наборщиков оплачивался точно так же хорошо, как и редакторов. Этот автор выдумал о жизни вождя "впроголодь". Сам Ленин писал, что "никогда не испытывал нужды". Откуда же брались деньги, тысячи? Их давали состоятельные люди предприниматели, купцы, писатели, полагавшие, что с помощью социал-демократов, таких решительных, как Николай Ленин, им удастся разрушить самодержавие, сделать жизнь России свободной, как в странах Европы, где существовал парламент, партии, независимые газеты, где люди могли собираться на собрания, демонстрации, делать то, что не имели права подданные императора в царской России до революции 1905 года. Живя под Мюнхеном, супруги Иордановы, по словам Надежды Кйнстантиновны, "соблюдали строгую конспирацию... Встречались только с Парвусом, жившим неподалеку от нас в Швабинге, с женой и сынишкой... Тогда Парвус занимал очень левую позицию, сотрудничал в "Искре", интересовался русскими делами". Кто такой этот Парвус? Редакторы десятитомных "Воспоминаний о Владимире Ильиче Ленине", откуда я цитирую эти строчки, практически не дают никакой информации на Парвуса, пишут только, что настоящая фамилия его Гельфанд, а инициалы А. А. В вышедшем недарно втором томе Большого энциклопедического словаря находим краткую справку. "Парвус (наст. имя и фам. Ал-др Львович Гельфанд. 1869-1924), участник рос. и герм. с-д. движения. С 1903-го меньшевик. В 1-ю мировую войну социал-шовинист: жил в Германии. В 1918-м отошел от полит. деятельности". Между тем личность Парвуса требует особого внимания. Товарищ Крупская многое о нем не договаривает! Это что же за семьянин такой примерный, Парвус, у домашнего очага которого, играя с сынишкой, грелась бездетная чета Ульяновых? Почему Надежда Константинбвна, упомянув, какую позицию занимал Парвус в начале века и чем интересовался в прошлом, ни словом не обмолвилась о том, чем занимался упомянутый деятель позднее, как будто ее читатели хорошо были осведомлены о нем. Да, хорошо, очень хорошо многие большевики знали этого примерного семьянина Парвуса: и Надежда Константиновна, и Владимир Ильич, и Лев Давидович Троцкий - все другие вожди, а также Максим Горький. Ворочал Парвус большими деньгами и когда сотрудничал в "Искре", и когда перестал интересоваться российскими делами. Максим Горький поручал ему собирать литературные гонорары с иностранных издательств, и тот, откачав астрономические суммы в пору, когда писателя публиковали во всем мире, а его пьесы шли во многих заграничных театрах, не вернул положенную издательскую дань автору, прокутил тысячи с любовницей, о чем сокрушенно писал "Буревестник". Этот же Парвус в марте 1915 года направил правительству Германии секретный меморандум "О возрастании массовых волнений в России", где особый раздел посвятил социал-демократам и лично вождю партии большевиков, хорошо ему известному по совместной работе в "Искре". Вслед за тем в марте того же года (какая оперативность) казначейство Германии выделило 2 миллиона марок на революционную пропаганду в России. А 15 декабря Парвус дал расписку, что получил 15 миллионов марок на "усиление революционного движения в России", организовав некое "Бюро международного экономического сотрудничества", подкармливая из его кассы легально верхушку всех социалистических партий, в том числе большевиков. В бюро Парвуса оказался в качестве сотрудника соратник Ильича Яков Ганецкий, будущий заместитель народного комиссара внешней торговли. Через коммерческую фирму его родной сестры по фамилии Суменсон и большевика (соратника Ленина) М. Козловского, будущего председателя Малого Совнаркома, текла финансовая германская река в океан русской революции, взбаламучивая бурные воды, накатывавшие на набережную Невы, где стоял Зимний дворец. Как этот тайный механизм нам сегодня знаком по страницам современных газет, где сообщается о других подставных лицах, других фирмах "друзей", через которые утекли из нашей страны сотни миллионов (может быть, больше, кто их теперь сосчита-. ет?) за границу на дело мировой революции, так и не состоявшейся вслед за "Великой Октябрьской"! Да, не жил Владимир Ильич "впроголодь", не отдавал "последние копейки" на издание газеты, как показалось "товарищу Леве", рядовому революционеру. На издание и доставку "Искры" расходовались тысячи рублей в месяц, велики были расходы на тайную транспортировку. В чемоданах с двойным дном везли газету доверенные люди, агенты. Кроме, большевиков, занимались этим делом контрабандисты, они альтруизмом не отличались. Транспорты с газетой шли по суше, через разные таможни, а морем через разные города и страны: Александрию на Средиземном море, через Персию, на Каспийском море... "Ели все эти транспорты уймищу денег", - свидетельствует секретарь "Искры" Крупская, хорошо знавшая технологию сего контрабандоного дела, она пишет, что в условленном месте завернутая в брезент литература выбрасывалась в море, после чего "наши ее выуживали". Поистине глобальный масштаб, титанические усилия. Так же, как в Мюнхене, под чужим именем обосновался Ленин весной 1902 года в Англии. "В смысле конспиративном устроились как нельзя лучше. Документов в Лондоне тогда никаких не спрашивали, можно было записаться под любой фамилией, - повествует Н. К. Крупская. - Мы записались Рихтерами. Большим удобством было и то, что для англичан все иностранцы на одно лицо, и хозяйка так все время считала нас немцами". Как все просто было у этих некогда легкомысленных немцев и англичан! В Мюнхене можно было представиться Мейером, потом жить под паспортом Иорданова, вписав в него жену безо всяких справок под именем Марица... В Лондоне вообще паспорта не потребовалось, записались, очевидно, в домовой книге Рихтерами... Читаешь воспоминания Крупской про все эти конспиративные хитрости и думаешь, что не такие они невинные, как может показаться на первый взгляд. Именно эти маленькие хитрости, мистификации, обманы привели всех нас к большой беде. С чего начиналась вся эта игра? С ложного адреса, указанного в формуляре Румянцевской библиотеки? Или с лодложного паспорта, выкраденного у умиравшего коллежского секретаря Николая Ленина? С обмана простоватого минусинского исправника, у которого запрашивалось разрешение на поездку к друзьям-партийцам под предлогом... геологического исследования интересной в научном отношении горы? Пошло все с обмана филеров - жандармов, исправников, урядников, а кончилось обманом всего народа, который вместо обещанного мира с Германией получил лютую гражданскую войну; вместо хлеба - голод, вместо земли комбеды, политотделы, колхозы; вместо рабочего контроля над фабриками и заводами - совнархозы, наркоматы, министерства... И в Лондоне Ульяновы-Рихтеры жили по-семейному, вызвали, как обычно, мать Недежды Константиновны, сняли квартиру, решили, по словам Крупской, кормиться дома, а не в ресторанах, "так как ко всем этим "бычачьим хвостам", жареным в жиру скатам, кексам российские желудки весьма мало приспособлены, да и жили мы в это время на казенный счет, так что приходилось беречь каждую копейку, а своим хозяйством жить было дешевле."

Другие книги автора Лев Ефимович Колодный
Илья Сергеевич Глазунов - уникальный художник, который одновременно прославился и столкнулся с жестокой критикой. Он учредил Российскую академию живописи, ваяния и зодчества, и стал одной из важнейших фигур ХХ века. Жизнь Глазунова напоминает как действующий вулкан, извергающий потоки добра и ненависти. В своей книге, журналист Лев Колодный раскрывает богатую творческую и социальную жизнь художника, а также трагическую судьбу. Он стремится объяснить причины парадоксальной биографии Глазунова и развеять заблуждения, созданные искусствоведами, не знакомыми с борьбой художника за свободу.
Когда Михаил Шолохов в возрасте 27 лет завершил свою главную работу, эпический роман "Тихий Дон", многие люди не могли поверить, что такой молодой автор мог написать одно из важнейших произведений в русской литературе. Но вплоть до сегодняшнего дня остается вопрос об авторстве "Тихого Дона" одним из наиболее обсуждаемых в литературоведении России. После того, как режиссер С. Урсуляк создал новую экранизацию этого романа-эпопеи, появились еще больше домыслов и сплетен. Важно отметить, что архивы не сохранили ни одной страницы рукописи первых двух томов романа, что лишь способствовало недоброжелателям М. Шолохова. Однако известный московский журналист Л. Колодный после многих лет расследования удалось найти свидетельства от друзей и знакомых Шолохова, которые были очевидцами процесса создания этой эпопеи, а также рукописи, черновики и варианты, написанные самим Шолоховым. В предлагаемой книге вы найдете захватывающее литературное расследование, которое окончательно расставит все сомнения относительно авторства "Тихого Дона".
Лев Колодный, известный журналист и писатель, зовет нас на увлекательное и захватывающее путешествие по исторической Москве в его книге "Хождение в Москву". Вместе с ним мы сможем подняться на колокольню Ивана Великого, прогуляться по кремлевским стенам и даже спуститься на плоту по подземным коридорам Неглинки. Книга позволит нам ощутить дух прошлых времен, увидеть исчезнувшие со временем Красные ворота, Сухареву башню и множество других утраченных сооружений. Погружаясь в живописные описания старых улочек Москвы, мы, возможно, совершим некоторые открытия о нашем незнакомом знакомце - городе Москва.
Эвгения Давиташвили, которую все знают как Джуну, - настоящая легенда. Она сама создала эту легенду, начав свою жизнь в маленькой деревне Краснодарского края, после чего сумела сделать невероятный прорыв и попасть в Москву. Эта девочка, родившаяся в многодетной семье и начавшая работать в коллективном хозяйстве Кубани в 13 лет, в какой-то момент обнаружила у себя способности к целительству и предвидению будущего… Благодаря этим способностям к ней обращались известные политики (включая Л.И. Брежнева, членов Политбюро и Б. Ельцина), театральные деятели (А. Райкин, Р. Рождественский, А. Тарковский, И. Глазунов) и обычные граждане. Люди специально приезжали к ней из разных стран мира. В романе Льва Колодного, близкого друга Джуны и автора этой книги, мы познаем мистический мир, которым она окружена, и попытаемся разгадать загадки, сопряженные с ее личностью. Для особого издания этой книги автор предоставил уникальные фотографии из своего личного архива!
В книге рассказывается о событиях, произошедших 14 июля 1941 года на поле Смоленской битвы. В то время прозвучали выстрелы нового и ужасного оружия, которые напугали врага. Но мало кто знал, что эти залпы являлись результатом многолетней работы советских инженеров и ученых, которые начали эксперименты по созданию ракетного оружия задолго до нашествия Гитлера. Эта захватывающая история рассказывает о развитии первой советской реактивной установки «катюши» от ее первых прототипов до первых смертоносных выстрелов. Эта книга предлагает уникальную возможность узнать о том, как советские ученые и инженеры смогли создать такое мощное оружие, которое оказало огромное влияние на исход войны.
В этой удивительной книге вы найдете уникальный гид по самому сердцу Москвы - Белому и Земляному городу. В ней описывается история московских монастырей, храмов и памятников, как сохранившихся, так и к сожалению, утраченных временем. Вы также узнаете о знаменитых личностях, которые когда-то жили в этом районе. Это увлекательное чтение идеально подойдет для школьников, интересующихся историей Москвы, а также для всех любителей столицы, которые жаждут расширить свои знания о ней. Возможно, вы даже обнаружите несколько новых фактов, которые никогда не слышали раньше!
Книга "Переулки Арбата" рассказывает о путешествиях автора по улицам и переулкам Арбата, историческому району Москвы, где находятся университет и консерватория. Отрывок описывает интересные факты о смене названий улиц, в том числе историю названия Пречистенки, которая возвратилась к своему историческому названию после времен переименования в Кропоткинскую. Автор подробно рассматривает сохраненные архитектурные памятники средневековой Москвы, каменные палаты, а также даёт обзор о драматических событиях и личностях, связанных с этим районом.
Книга "Сердце на палитре: художник Зураб Церетели" рассказывает о жизни и творчестве известного художника, чья судьба переплетается с историей России. Автор начинает исследование с описания встречи с Церетели и его уникального подхода к искусству. Постепенно раскрывая события, проходившие в Москве в течение двух десятилетий, автор показывает, как художник влиял на культурную сцену города и взаимодействовал с влиятельными политиками и общественными деятелями. Исторические события, в которых участвовал Церетели, помогают читателю понять, как сложилась его карьера искусства и какие преграды ему пришлось преодолеть.
Популярные книги в жанре Публицистика
В книге рассматривается удивительный феномен туберкулеза, который в XVIII–XIX веках стал символом эстетики и моды. Автор исследует, как симптомы этого недуга стали стандартами красоты, а само заболевание приобрело романтические коннотации в культуре того времени. Каролин А. Дей анализирует историю туберкулеза на примере семей, столкнувшихся с ним в Европе XVIII–XIX веков, и раскрывает влияние общественных настроений на культурные интерпретации этого недуга. Автор не только погружается в медицинские аспекты туберкулеза, но и исследует его связь с модой и обществом той эпохи. Книга Каролин А. Дей открывает читателям уникальный взгляд на то, как культура и общество интерпретировали эту опасную болезнь.
В XIX веке в России формировались ключевые общественные язык и система образов и представлений, которые оказали влияние на нашу современность. Книга представляет серию очерков о таких фигурах как Бакунин, Гончаров, Писарев, Драгоманов, Соловьев и Розанов, которые оставили свой след в русской интеллектуальной истории. Автор, специалист по общественной мысли XIX века, рассматривает различные взгляды и идеи этих выдающихся личностей, которые внесли вклад в продолжающийся русский диалог.
В данной книге собраны обзоры и заметки о ключевых моментах русской интеллектуальной истории XIX века, связанных с вопросом о будущем России, которое трактуется через призму ее прошлого. Первая часть серии посвящена фигурам как Петра Чаадаева, Николая Полевого, Ивана Аксакова, Юрия Самарина, Константина Победоносцева, Афанасия Щапова и Дмитрия Шипова. Разные люди, разные взгляды, но все они играли ключевую роль в разговоре о будущем России. Автор этой книги – эксперт по русской общественной мысли XIX века, исследователь Academia Kantiana Института гуманитарных наук БФУ им. Канта, кандидат философских наук Андрей Александрович Тесля.
Эта книга раскрывает историю науки и техники Тюменского края и рассказывает о замечательных инженерах и ученых, чьи достижения принесли губернии всероссийский и мировой авторитет. В ней описаны подвиги строителей речных судов, создателей электростанций, атомных ледоколов и многих других. Также в книге представлена отдельная глава, посвященная истории тюменских улиц, площадей, зданий и храмов. Книга разделена на две части, и вторая часть скоро увидит свет.
Когда Джон Р. Бринкли приехал в небольшой городок Милфорд, штат Канзас, он был обычным доктором, но вскоре его жизнь превратилась в хорошо известную легенду. Его новаторский метод лечения с использованием козлиных желез принес ему не только богатство, но и славу. Однако его успех привлек внимание Морриса Фишбейна, который решил вывести дерзкого мошенника из бизнеса. Бринкли не оставался в стороне и начал заниматься радиовещанием, а затем и политикой, используя новаторские методы агитации. Как закончилась эта великая схватка? Кто на самом деле был Джон Р. Бринкли - шарлатаном или экспериментатором? В книге Поуп Брок раскрывает все тайны этой захватывающей истории.
Книга "Веселье сердечное" – это удивительный портрет великого певца и писателя Бориса Викторовича Шергина. В ней описывается жизнь и творчество этого необыкновенного человека, который был помором архангельским, кораблем, художником и писателем. Его рассказы оказываются как из давних времен, так и совсем недавних, полные веселых и грустных историй, сказанных северным обаянием. Отрывок рассказывает о поисках автором героя книги, и о том, как в стрессовые дни морозной осени отражается тоска и беспокойство в окружающем мире.
"Честность - это не всегда лучший выбор" - так можно охарактеризовать книгу "Если честно". Майкл Левитон, выросший в семье, где ценили искренность над всем, сталкивается с проблемами взрослой жизни из-за своей искренности. Он понимает, что правда не всегда помогает в установлении хороших отношений или достижении успеха. Возникает вопрос: стоит ли научиться лгать? Ответ на него ищет автор, представляя свою историю через призму трагикомедии, заставляя задуматься над глубокими вопросами жизни.
В книге исследуется история и эволюция понятия денег. От живых денег до пластиковых карт, автор рассматривает разнообразные формы денежных средств и их влияние на общество. Какие изменения и связи привели нас к такому разнообразию денег? Какие роли они играли в повседневной жизни людей и какие изменения внесли в мировую экономику?
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг
Книга "Под псевдонимом 'Ильин'" из цикла "Ленин без грима" Льва Колодного, рассказывает о первых шагах Владимира Ильича Ульянова в мире революционной деятельности. Взгляд на жизнь профессионального революционера, его участие в различных кружках и мероприятиях, а также поиск источников финансирования партийных дел. Читатель узнает, какое влияние оказывал Ленин на своих соратников и как он осуществлял поддержку рабочих на фабриках. В книге раскрывается важность объединения и солидарности для достижения революционных целей.
анной отрывок из книги "С двойным дном" Льва Колодного, из цикла "Ленин без грима", рассказывает о истории усадьбы в Кузьминках, где однажды проживал Владимир Ильич Ленин. Автор возвращается в прошлое, когда мемориальный дом-музей Ленина превратился из старинного особняка благодаря усилиям старого большевика Бор-Раменского и других энтузиастов. Этот дом стал символом исторического значения для коммунистов и ленинистов, и автор описывает не только историю усадьбы, но и значение пролетарской борьбы и победы коммунистической революции.
Аннотация: В книге "Сквозь синие очки" из цикла "Ленин без грима" рассказывается о приезде Ленина в Москву в начале весны 1906 года. Лидер русской революции прибывает в столицу под подложным паспортом и заселяется в квартиру большевика Скворцова. Рассказывая друзьям и знакомым о подавленном московском восстании, Ленин оставался оптимистичным и убежденным в необходимости продолжения борьбы. Московские партийцы старались защитить вождя от ареста, создавая для него условия, при которых он мог свободно работать. Книга рассказывает о тех временах, кровавой драме, разыгравшейся на улицах Москвы, и лице Ленина, озаренном улыбкой, напротив страдания и смерти.
Книга "Славянский базар" рассказывает о братьях Павле и Сергее Третьяковых, основавших знаменитую Третьяковскую галерею. Сергей Третьяков, помимо успешного бизнеса, собирал коллекцию картин и стал одним из крупнейших коллекционеров западного искусства в Москве. После его смерти его коллекция была разделена между различными музеями. Книга строится на реальных исторических фактах и рассказывает о вкладе Третьяковых в развитие русской живописи и культуры.