Подарок

Подарок

Про мальчика Джоди, работника Билли Бака и рыжего пони.

Отрывок из произведения:

Билли Бак вышел на рассвете из сарая и постоял минутку на крыльце, глядя в небо. Билли был кривоногий крепыш с длинными обвислыми, как у моржа, усами, с квадратной кистью рук, бугрившихся на ладонях твердыми мускулами. Его водянисто-серые глаза смотрели сосредоточенно, а волосы, торчавшие из-под широкополой шляпы, были жесткие и почти обесцвеченные солнцем. Стоя на крыльце, Билли заправлял рубашку в синие бумажные брюки. Он расстегнул пояс и затянул его потуже. Блестящие полоски около каждой дырочки показывали постепенный, из года в год, рост его брюшка. Билли убедился, что погода хорошая, громко высморкался, зажимая поочередно ноздри указательным пальцем, и пошел к конюшне, потирая на ходу руки. Он стал чистить скребницей и щеткой двух верховых лошадей, ласково приговаривая что-то, и только-только успел управиться с этим, как в доме ударили в железный треугольник. Билли сложил вместе щетку и скребницу, приткнул их на переборку между стойлами и пошел завтракать. Движения у Билли Бака были неторопливые, но вместе с тем такие экономные во времени, что, когда он подошел к дому, миссис Тифлин еще не кончила звонить. Она кивнула ему своей седеющей головой и ушла в кухню. Билли Бак сел на ступеньки, потому что он был работником на ферме и ему не подобало входить в столовую первым. Он услышал, как мистер Тифлин топает ногами по полу, надевая сапоги.

Другие книги автора Джон Эрнст Стейнбек
В 1936 году, знойным летом, Джону Стейнбеку предстояло провести время среди сезонных рабочих в Калифорнии. Он намеревался использовать опыт и впечатления, собранные во время этой поездки, для написания серии статей и очерков под названием "Цыгане периода урожая". Но то, что он обнаружил там, наполнило его сердце горечью. Оказалось, что большинство сезонных работников - не нелегальные мексиканские иммигранты, а обычные американцы. Он не мог забыть ту печальную картину и решил написать новую книгу, которую назвал "Дела Салатного города". Однако на создание этой книги потребовались еще три года. Стейнбек совершал множество поездок в лагеря сезонных работников, прокатился в автомашине по дороге из Оклахомы в Калифорнию, чтобы полнее понять их жизнь и только после этого окончательно завершил свою работу, назвав книгу "Гроздья гнева".
Отрывок аннотации к книге "О мышах и о людях": Книга "О мышах и о людях" написана Джоном Стейнбеком и была впервые опубликована в 1937 году. Она рассказывает о жизни двух мужчин, чьи судьбы переплетаются во время Великой депрессии в Америке. Отрывок, под названием "Река Салинас и ее окрестности", описывает местность, где разворачивается история, включая реку, горы, деревья и животный мир. Здесь также представлены два главных персонажа: маленький, живой и решительный, и большой, медленный и бессмысленный. Этот отрывок создает атмосферу природы и вводит читателя в историю, полную трагедии и надежды.
Книга "Русский дневник", написанная лауреатом Пулитцеровской премии Джоном Стейнбеком и известным военным фотографом Робертом Капой, является классическим примером репортажа и путевых заметок. В 1947 году эти два талантливых художника отправились в увлекательное четырнадцатидневное путешествие по Советскому Союзу. Они стремились запечатлеть все, что увидят, и с помощью своих наблюдений и размышлений создать образную структуру, которая бы отражала реальность. В результате, они создали портрет Советского Союза, являющийся доминирующей метафорой "Русского дневника". Они не только сфотографировали, но и описали то, что Джон Стейнбек называл "скрытой стороной - личной жизнью русских людей". "Русский дневник" до сих пор является впечатляющим мемуаром и уникальным историческим документом. Он позволяет заглянуть в ту эпоху и увидеть Россию глазами этих талантливых и любознательных художников.
Роман "К востоку от Эдема" авторства Джона Стейнбека, знаменитого американского писателя, считается его главным произведением. В книге представлена интерпретация известной библейской истории о братьях Каине и Авеле, перенесенная в современные реалии Америки. Главным героем является многосерийная история одной семьи, которая находит вдохновение в предках автора по линии его матери. Все это делает "К востоку от Эдема" неповторимой и яркой книгой, открывающей новые грани человеческой природы и судьбы.
«Зима тревоги нашей» (1961) – захватывающий роман Стейнбека, который не потерял своей актуальности даже спустя много лет. Переносит нас в вымышленный городок в Новой Англии 60-х годов прошлого века и рассказывает историю главного героя, Итена Аллена Хоули. Хотя он высокообразованный и порядочный ветеран Второй мировой войны, его жизнь сталкивается с серьезными трудностями, и он вынужден принять некоторые непривычные для себя решения. В поисках возвращения к истинному статусу и положению, Итен решает свести сделку со своей совестью, что приводит его к восстановлению прежнего богатства. Тем не менее, нечестные махинации в конечном итоге не приносят ему счастья, а только обостряют его внутренние противоречия. Этот роман напоминает нам о том, что искренние ценности и честность намного важнее материального достатка.

«В городе рассказывают об одной огромной жемчужине – о том, как ее нашли и как ее снова лишились. Рассказывают о ловце жемчуга Кино, и его жене Хуане, и о ребенке их Койотито. Историю эту передавали из уст в уста так часто, что она укоренилась в сознании людей. И как во всех историях, рассказанных и пересказанных множество раз и запавших в человеческое сердце, в ней есть только хорошее и дурное, только добро и зло, только черное и белое и никаких полутонов. Если это притча, может быть, каждый поймет ее по-своему и каждый увидит в ней свою собственную жизнь. Как бы то ни было, в городе рассказывают, что…»

Работая летом 1945 года в Мексике над сценарием для кинофильма «Жемчужина», Стейнбек задумал написать новый роман, что то вроде мексиканского «Дон Кихота». Роман этот писался трудно и долго и вышел в свет в феврале 1947 года только благодаря настоятельным требованиям издателей. Новый роман назывался «Заблудившийся автобус» и отражал размышления его автора о дальнейших путях развития Соединенных Штатов Америки.

Рецензии на новый роман были весьма противоречивыми. Рецензент еженедельника «Геральд трибюн букс» хвалил книгу и, в частности, отмечал: «Заблудившийся автобус» полностью лишен какой либо сентиментальности, и в нем начисто отсутствуют те милые недоноски, судьбой которых г-н Стейнбек последнее время был слишком сильно обеспокоен». Журнал «Американ меркури», наоборот, утверждал, что слабостью романа является «отсутствие действующих лиц, которые бы вызывали полную симпатию Стейнбека». И далее рецензент объяснял, что, по его мнению, до сих пор «Джону Стейнбеку и его читателям лучше всего служили сентиментальная мягкость и эмоциональная вовлеченность писателя».

Такая противоречивость рецензентов мало беспокоила писателя. «Мне не стоит читать рецензий, ни хороших, ни плохих. Они только сбивают меня с толку, так как одна опровергает другую, и в результате – пустота», – признавался Стейнбек в одном из писем этого периода. Писателя больше беспокоило то обстоятельство, что критики и на этот раз не разглядели концептуального и философского смысла романа, не поняли его глубинной аллегории. Это не случайно. В те годы в США не принято было сомневаться в ценностях американского образа жизни, не модно было копаться в глубинах моральных проблем.

Книга представляет собой собрание двух произведений Джона Стейнбека, которые воплощают колоритную атмосферу бедной части города Монтерей в 1930-х годах. Его обитатели занимаются мелкими преступлениями и незаконными делами, и часто оказываются в тюрьме. Но несмотря на грубость их манер, у них есть и возвышенные стремления, а их лицемерие скрывает трогательную простоту души. В предисловии к книге автор описывает своих героев как людей, которых он знает и любит, людей, которые прекрасно справляются с трудностями своей среды. Их философское отношение к жизни является прекрасным качеством человеческой природы.
Популярные книги в жанре Классическая проза
Первый русский перевод знаменитого романа «Падший ангел» португальского писателя Камилу Каштелу Бранку (1825—1890) является результатом научного труда. В этой книге Каштелу Бранку сочетает элементы игры с литературной иронией, отображая современную португальскую действительность. Он также предлагает свое необычное толкование некоторых популярных литературных тем. Кроме романа, в издание включена новелла «Побочный сын» из цикла «Новеллы из провинции Минью», которая отражает идеи и сюжеты, заложенные в «Падшем ангеле». Это первое издание этой новеллы на русском языке.
"Характеры, или Нравы наших дней" Жана де Лабрюйера - это сборник острых искрометных мыслей и живописных портретов, которыми автор пытается передать общественные обычаи своего времени. В своем труде Лабрюйер стремится привлечь внимание к недостаткам нашего общества и направить их на исправление, отражая их как естественные черты. Его язык настолько живописен и подробен, что люди того времени не сомневались в реальности его характеристик и даже пытались распознать в них знакомых лиц. Хотя, возможно, автор черпал вдохновение из жизни реальных людей, многие образы Лабрюйера обладают всеобщим значением, которое до сих пор не утратило своей актуальности. Каждая эпиграмма или портрет - это глубокий рассказ о натуре человеческого общества и его неизменных характеристиках.
Сборник романов Сомерсета Моэма объединяет в себе самые известные произведения автора. Каждый роман имеет свою уникальность и запоминается своей яркостью и остроумием. Моэм глубоко погружается в психологию персонажей, исследуя их природу без осуждения и оценок. В его произведениях отразилась хроника времени, где обсуждаются вечные темы: любовь, предательство, искусство, жизнь, свобода, зависимость, а также отношения мужчин и женщин, творцов и обычных людей. Читая эти книги, мы получаем непревзойденное понимание человеческой натуры и ее противоречивости.
"Три купальщика и йельский выпускник (в переводе Владимира Муравьева)" - аннотация: Отрывок из книги рассказывает о трех мальчишках, чьей любимой забавой было купание в протоках воды. Автор описывает, как каждой весной реки наполнялись водой, привлекая разнообразных животных и рыб. Главный герои, Мурад, Джо и еще один мальчик, отправляются на протоку Томпсоновой реки, чтобы купаться в ее прохладной воде. Однако, приближающаяся гроза и холодное серое небо намекают на необычный поворот событий.
"Я нашел работу" - это книга о приключениях двух безработных молодых людей по имени Вилли и автора в поисках работы в небольшом городке Альтхольм. Отрывок описывает их путешествие, жизнь на хлебе и яблоках, а также океан возможностей, которые открылись перед ними после того, как Вилли получил работу на деревообделочной фабрике. Эта история показывает, как они справлялись с трудностями и находили смысл в своей жизни.
Антология "Вылазка в действительность", созданная в серии "Мастера художественного перевода", предлагает читателю погрузиться в удивительный мир настоящей литературы. В ней приведены переводы произведений Дж.Р.Р.Толкиена, В.Ирвинга, Гилберта Кийта Честертона, Мюриэл Спарк, Джона Фаулза и других ирландских и американских писателей, которые были выполнены Владимиром Сергеевичем Муравьевым. Он стремился приблизить эти шедевры английской литературы к уровню классиков русской прозы, таких как Чехов и Бунин. В антологии можно найти множество тайн и секретов мастерства этого выдающегося переводчика. Изучив их, читатель сам окунется в игру литературы, став соучастником, испытывая восторг и изумление.
В этой книге вы найдете четыре главных романа, которые демонстрируют различные аспекты и эпохи жизни. Они отражают слияние молодежи и эры джаза, а также рассказывают о разочарованиях и стремлении к достижению своих целей. От ранних работ, история молодого и целеустремленного американца, до поздних шедевров, романы Фицджеральда погружают нас в мир ярких огней и противоречий. Мы узнаем о жизни этих героев, их блистательных приключениях, но также об их выборах и последствиях, которые им пришлось пережить. Книга также включает элементы автобиографии автора и отражает его собственные страдания и борьбу со сложностями. Погружайтесь в этот мир, где мечты сбываются, но рушатся под звуки мелодии. Проза Фицджеральда искушает, поражает своей глубиной и оживляет эпоху процветания и краха.
В этой книге собраны шедевры английской новеллы, созданные талантливыми авторами конца XIX - первой половины XX века. Вас ждут захватывающие произведения таких мастеров, как Томас Харди, Джозеф Конрад, Редьярд Киплинг, Вирджиния Вулф и другие. Каждая новелла олицетворяет уникальный стиль и талант своего автора, погружая читателя в разнообразные миры и сюжеты. Откройте для себя разнообразие жанра новелл в этой увлекательной сборке.
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Про дедушку, который был вожаком и рассказывал истории.

Весь день из черных ущелий Уэльских гор сеялся ветер, высвистывая весть, что с полюса на мир ползет Зима, и на реке постанывал молодой ледок. Угрюмый день, день серой бесприютности, день тревог. Легким своим движением воздух словно творил нежную элегию торжествующей печали о веселой беспечности. А на пастбищах могучие рабочие лошади беспокойно перебирали ногами, и по всему краю серенькие пичуги, сбившись в стайки по четверо и по пятеро, перепархивали с дерева на дерево, туда и обратно, призывным щебетом приглашая других желающих лететь вместе с ними на юг. Козы взбирались на вершины одиноких скал, заводили кверху желтые глаза и обнюхивали небесный свод.

Александр Стеклянников

Б А Г

"Баг" - логическое продолжение повести "Предназначение"

В печальной синеве бездонности небесной он ловил взглядом следы невидимых другим явлений. Пребывая на острове бурь, вдалеке от цивилизованного мира, который уже, возможно, не существовал, кроме как в его воспоминаниях, воспоминаниях последнего на Земле человека и первого во вселенной... как назвать то нечто, послечеловеческое, для которого в языке Homo sapiens просто нет слова и определения, и что можно охарактеризовать лишь золотым молчанием в голубой музыке столь невыносимых просторов, по сравнению с которыми просторы космические - мрачная грязная клетка в инквизиторских подземельях, он ни разу не пожалел о своем нереальном одиночестве, столь реальном, что дыхание океана, рожденное в загадочных неизмеримых глубинах то ли океана, то ли его, глядящего в океан, одним легким касание разрывало его (одиночество) в невероятно осязаемые дымчатые лохмотья пульсирующих остатками жизни грустей и печалей, уносимых ветром в пространство между небом и землей в направлении полосы горизонта, из-за которой это самое одиночество (круговорот эмоциональных элементов: горизонт - индивид горизонт) приходило, рожденное осознанием Смотрящим отделенности одного предмета от другого, на чем зиждилась основа восприятия устаревших и готовых кануть в небытие представителей класса существ, призванных объединить в сквозном лучезарном тоннеле сознания всю бескрайнюю иерархию миров в самом грубом представителе сей иерархии - физическом творении, и (пока еще) не реализовавших своего призвания, неизвестно, по чьей вине. Вместить он мог все, даже ограниченность земных радостей и пустоту навеянных ложью ужасов, а не только свидетельства надвременного, надсобытийного, неописуемого счастья, кои сами являлись этим счастьем, объединенные могучей дланью плотного золотого сознания света, и не только раскаленную белую тишину, рождающую вселенные в непостижимо скором абсолютном движении своей неуловимо конкретной абсолютной неподвижности. А пребывая всюду, он был вечно юн в вечно новом мире одной бесконечной секунды (бесконечной, а не очень большой - здесь принципиальная разница. Бесконечной, значит, содержащей в каждой точке себя всю себя; голографическое время, не говоря уже о пространстве), в мире, представляющем из себя одну гигантскую точку, бесконечную, а не очень большую. Именно бесконечную, то есть точку, содержащую в себе ВСЕ точки, каждая из которых является ВСЕМ мирозданием. В сумерках растворен нефритом неба в протяженности базальтовой черноты южной ночи, как маленькая легкая пробка в густой беспросветности "Массандры", заточенной в бутылку темно-зеленого стекла, подобно ночи, заточенной в темно-зеленый воротник смешанного южного леса, он нырнул в неизведанность себя, Эда, не значащего для мира ничего, ибо он не служил этому миру, так как позволял себе быть только собою и служить лишь себе, из чего автоматически вытекало служение не только людям и миру, но и вседержащему создателю всего, о чем в дерзновении не только помыслить ум, но во что в состоянии проникнуть и то, что в глубинах его неисследованных магм и в сияющей вышине его блистающей сути связывает воедино представителей всех миров в мириадах частей его (Эда) существа, и что познает не путем рассуждений и анализа - фатальная склонность к разделению - а путем непосредственного проникновения в предмет наблюдения до состояния становления этим предметом, то есть до отождествления с этим предметом полного и светоносного, отождествления до такой степени давления, что возникающее в результате этого давления движение и напряжение выдавливают, как соковыжималка из плода, блистающие капли любви из него (Эда), из познаваемого предмета и из (парадокс) самого процесса познавания-отождествления. Захлебнувшись этими каплями в нырке длиною в ночь, он, барахтаясь, проник в утро, собрал разбегающиеся в экстазе тотализации части тела в человеческую форму, задыхаясь, открыл глаза, впивая солнечные лучи, как божественный напиток, глотая радость, разлитую в бесконечности от границ его тела до горизонта (дальше он не видел; возможно, она простиралась и за горизонт), почуял тепло жизни, оживотворяющее загадочную материю этого самого тела, почесался, сел на кровати, глянул в окно, потянулся, рывком сбросив одеяло, встал на холодный пол и, внезапно что-то почуяв, замер в созерцании, в попытках вспомнить происшедшее во снах сегодняшней ночью, вспомнить умом то, что надобно вспоминать телом, эти золотые капли, эту иерархию частей-миров, это голографичное время, этот остров бурь в океане; и, конечно, неудачно, ибо, используя ум - инструмент, по самой своей природе не приспособленный к пониманию, так как его задача, это анализ, разделение, - он не смог бы достигнуть большего, чем, скажем, простая транскрипция божественных симфоний на музыкальный язык стука молотка в дно жестяного ведра. Но что-то осталось в нем, это он ощущал ясно. Это что-то россыпью невидимых золотых запятых окружало внутренность плотной субстанцией того.., что можно было бы назвать его (Эда) сутью, моей сутью. Что горело во мне, в людях, в мире, единое и вездесущее, как некая посеянная в пространство пространств нежность; как утонченная сила, в мгновение ока рушащая и распыляющая миры, ею же в мгновение ока создаваемые; как внедренный в глубину глубочайшую невежественной усталости красно-желтый смеющийся зоркий глаз бога. И я не знал, как сознавать себя, поэтому просто оделся и вышел за дверь (о, символ!) своего дома, уверенный, что дверь эта обеспечит мне отделение моей комнаты от улицы (о, наивный), как кожа моя (чья, раз я уже не он, единый, а какой-то несущественный фрагмент киноленты?) обеспечивает мне отделение от называемого мною "внешним" мира. Но ведь дверь - иллюзия, пространство комнаты и пространство улицы одно... И, повинуясь иллюзии, я...