Последняя крепость

Последняя крепость

Последняя Крепость пала.

В живых остался только один человек, вся жизнь которого теперь подчинена одной лишь мести.

Отрывок из произведения:

Бран не услышал начала «Баллады о Нааме» из-за того, что спал. Он был голоден, когда явился в кабак, но последние медяки истратил не на еду, а на выпивку, быстро набрался, залег в углу и не расслышал, как арфист у очага затянул проклятую песню, иначе бы сразу заткнул ему глотку, вбил бы в пасть его поганые зубы. И когда он разлепил глаза, старый козел, дергая струны скрюченными пальцами, выпевал уже проклятые финальные слова:

…И все они были мертвы. Никого не осталось. Так пала Последняя Крепость, Пала Наама!

Другие книги автора Наталья Владимировна Резанова
Молодые идеалисты, жаждущие перемен и благополучия, переросли в ужасных тиранов, оставив истории Саракша неизгладимый след. Те, кто стремился остановить войну и спасти свою нацию, стали Неизвестными Отцами, борющимися за деньги, власть и влияние. В Столице политика переплелась с преступностью, бизнес зацепился за коррупцию, а выживание сопровождалось предательством. Максим Каммерер, наивный и неосведомленный о существовании такой Страны Отцов, ничего не подозревал о ее темной сущности. Однако умному и безжалостному резиденту Галактической безопасности, известному как Странник, скрытая сторона Страны Отцов была хорошо известна...

Древнее пророчество гласило – царская дочь будет править всеми землями Нира!

И, казалось бы, сами боги помогли предначертанному – ибо в храме, под покровом ночи, уродливая дочь царя стала Прекрасной.

Идут годы. Все прекраснее юная принцесса Далла. Но – странно – появляется внезапно в веселом городе Кааф ее соперница – юная предводительница бродяг и разбойников. Некрасивая, отчаянно смелая, постигшая тайны боевых искусств Дарда…

Две девушки отныне связаны загадкой странного пророчества, которое не разорвать и не изменить. И одной из них предстоит управлять судьбой мира…

Судьба сказочкой принцессы трудна – а порою чревата и реальными проблемами!

Хотелось независимости? Пожалуйста!

А вот как теперь заработать на жизнь?

Одно и остается – стать специальным агентом в маленьком захолустном королевстве, премьер-министру которого, трусу и параноику, на каждом углу мерещатся заговоры и тайные общества.

Непыльная работка? Как бы не так! Вместо элегантных придворных интриг – столкновения с загадочной синеволосой «фам фаталь», утратившей, при самых загадочных обстоятельствах, десяток мужей.

Вместо изысканных аристократов-заговорщиков – вульгарная нечистая сила, оккупировавшая задворки королевства.

Вампиры. Оборотни. Вообще – сплошные неприятности!

Однако плоха та принцесса, которая не умеет оборачивать неприятности себе, любимой, на пользу.

В детстве в этот день я часто плакала. потому что после него дни становились короче, а ночи длиннее, и это означало неотвратимый конец лета и приближение зимы. Потом я поняла, что для слез в этот день есть другие причины.

Но мы не плачем.

– А может, все же не пойдешь?

Я отвернулась, чтобы не видеть маминого лица. Ее страхи были понятны. Если меня сегодня изнасилуют, дело никто не будет расследовать. В любую другую ночь – да, но не сегодня. Если убьют… скорее всего, тоже спустят на тормозах. К счастью, предложение левых в Думе возродить в Иванову ночь человеческие жертвоприношения не нашло поддержки у большинства фракций. Проект задробили, как не отвечающий национальному духу праздника. Но народ знает – чтобы земля родила, на нее должна пролиться кровь.

Город — в кольце осады войск владетельного Генриха Визе, и помочь осажденным в силах лишь могущественный союзник — Вольф Аскел.

Но чтобы просить Аскела о помощи, кто-то из горожан, рискуя собственной жизнью, должен ВЫБРАТЬСЯ ЗА СТЕНЫ.

И тогда начинает свою игру таинственный юноша, зовущий себя Странником.

ЕДИНСТВЕННЫЙ, кому удается снова и снова совершать НЕВОЗМОЖНОЕ.

Лучший из разведчиков.

Стремительнейший из гонцов.

Бесстрашнейший из воинов.

Странник быстро становится доверенным слугой Вольфа.

Но ПОЧЕМУ юноша СКРЫВАЕТ СВОЕ ИМЯ?

Кто он в действительности?!

КАКИМИ СИЛАМИ ВЛАДЕЕТ?

Несколько лет назад средства массовой информации сообщили, что в одном из частных архивов Санкт-Петербурга найдены документы, судя по всему, украденные после Октябрьского переворота из департамента полиции. Обнародование их стало настоящей сенсацией, ибо из них вытекало, что Федор Михайлович Достоевский в своем романе «Преступление и наказание» был вдохновлен подлинным уголовным делом. Причем писатель либо не знал его в полном объеме, и не имея доступа к материалам, опирался лишь на ходившие в городе слухи, либо отбросил все, с его точки зрения, лишние подробности.

Хорошо было во Фриско пройтись по набережной, где жадные чайки носятся вдоль мола, ожидая, что какие-нибудь фраера накидают им жратвы, Там всегда тепло и с лотков перепадает. Только слишком много копов. Неслабо также в каком-то из юго-восточных штатов двинуть по садам, пока жители протирают штаны в барах. Но всегда отовсюду приходилось делать ноги.

Замели меня по дуре, при обычном, похоже, вечернем объезде. В развалинах коллективной фермы, в коровнике. Там нет никого, весь фолк передох или разбежался, а дома погнили. Один коровник кирпичный еще стоит. А дождь шел, и я туда на ночь влез, слипануть, только, видать, не я один такой умный. Не успел залечь – подъехали копы и прямым ходом до меня. Кинули в чумовоз. а оттуда – в приемник-распределитель, а там уж пяток пацанов загорает – пара негров, пара китайцев и один белый. Контингент обычный, все салажня, только один ниггер постарше, мы с ним в одном участке кормились, забыл, как звать. Он прямо от дверей начал понт показывать.

… Надобно вам знать, милые читатели мои, что после смерти царицы Анастасии Иоанн Васильевич был несколько раз женат и имел многих детей, но более всех любил он Иоанна, старшего сына первой супруги своей. Никогда отец и сын не имели так мало сходства между собою, как Иоанн 1Y и наследник его, который являл полную противоположность отцу своему, гневливому и жестокому. Отличаясь с юных лет твердостию нрава и разумностью, истыми качествами государя, царевич ж, однако, выделялся щедростью, милосердием и благодетельным нравом. Созерцая жестокие забавы отца своего, на кои толкали того развращенные приближенные, он душевно отвратился от них и всем сердцем стремился найти утешение в тихой семейной жизни, что было весьма не по нраву гордому и надменному Иоанну Васильевичу, не желавшему, дабы кто-либо при дворе отклонялся от его желаний, пусть даже то был его первородный сын.

Популярные книги в жанре Фэнтези
Времена были иные, когда луна светила белым светом, а короли Дня и Ночи соблюдали свой уговор. Однако, прошлое поколение уже не вспоминало о белой луне, его воспоминания исполнены кровавой отражением на небе. Сила короля все еще защищает Ночных с их холмами, но в землях Дня мир медленно исчезает. Сможет ли новый король вернуть все на круги своя, когда он встанет на священный камень? Может быть, в его руках лежит способ вернуть светлое будущее и сохранить равновесие в вечном противостоянии сил.
Аннотация: "Избранник Башни VIII: Война. Том Первый" - захватывающий фэнтезийный роман о приключениях темной богини Шуб-Ниггурат и загадочного Николаса. Вместе они отправляются в опасное путешествие к Пустоте, где соприкасаются Мир Тьмы и Пустота. Война надвигается, и только они могут остановить ее. Шуб-Ниггурат пытается поставить под контроль Сумеречную Библиотеку, но ее спутник Николас имеет секретное оружие и странный облик, который пугает ее. Уровень их доверия друг к другу становится низким, но они вынуждены сотрудничать, чтобы остановить грядущую катастрофу. Читателю предстоит погрузиться в увлекательный мир фэнтези, где на кону стоит судьба нескольких миров.
Что, если ты не смелый и отважный? Это особенно плохо, если ты сын исследователя и тамерницы львов. Однажды Алфи вынужден переехать жить к странным тётям, в мрачном особняке, на окраине темного леса. Особняк всегда покрыт зеленым дымом, одна из тёть схватила огромную летучую мышь, а в библиотеке, кажется, обитает призрак. Но самое странное, что Алфи обнаруживает, что его тёти – ведьмы, и они практикуют магию каждый день. Алфи больше всего на свете хочет прятаться в шкафу и никогда не выходить оттуда. Но вместо этого ему предстоит завести друга, научиться колдовать, сразиться с злобной колдуньей и найти в себе крохотную капельку смелости, которую никогда не ожидал найти. Книга, наполненная магией, приключениями и самооткрытием.
Всегда история повторяет себя, и даже Темные Властелины, преследующие свою эгоистичную цель, не обошлись без ошибок. Они дорого заплатили за свои неверные шаги, потеряв жизнь и свою власть. И пусть на первый взгляд для умного и безжалостного злодея нет ничего проще, чем учесть чужие ошибки и создать свое великое Царство, которое покорит всех старомодных королей. Но что делать Темному Властелину, когда его противником становится не герой или добрый волшебник, а кто-то, чей ум и логика непостижимы. И тогда все меняется... вступает в игру нечто неожиданное, что может перевернуть все его планы и судьбу.
Аннотация: Книга "Всадницы и всадники" рассказывает о жизни главного героя, который впервые видит драконов воочию. Он ощущает огромное волнение и изумление, наблюдая за стремительно приближающимися чудовищами. Вместе с его напарником, они получают возможность рассмотреть детали драконов и узнают, что они разных цветов и принадлежат разным стихиям. Главный герой осознает, что мифы и легенды о драконах не могут передать истинной сущности этих существ. Книга обещает увлекательное и захватывающее путешествие в мир драконов и их всадников.
В мрачном и зловещем мире демонов под названием Паргорон, блестящая звезда светит во тьме - "Соел", самая прекрасная лавка во всех известных мирах. Управляет ею талантливый Корчмарь, который предлагает теплое приветствие, изысканную кухню и увлекательные истории своим посетителям. Однако, когда гостеприимство встречается с неблагодарностью, Паргоронский Корчмарь оказывается разочарованным искушенными путешественниками, которые даже рассматривают возможность покинуть место. Но Корчмарь замечает, что это только начало истории и готовится рассказать следующее захватывающее приключение своим гостям.
Книга "Зачарованный принц Геенны" рассказывает о приключениях главного героя Рина Окумура, известного из аниме "Синий Экзорцист". Он обладает сверхъестественной силой и владеет мечом по имени Азула. Отрывок рассказывает о том, как Рин поглотил душу человека из другого мира и стал считать себя попаданцем. Он рассказывает о своих приключениях в мире Аватара, где помогал остановить войну. Рин также отмечает, что стал цельной личностью и обладает неким "comic awareness", что позволяет ему осознавать, что он главный герой фанфика. Он выражает желание стать героем аналогичного блокбастера. Несмотря на шутки, герой задает вопрос о возможности всего этого происходить на самом деле.
Аннотация: В книге "Забывчивый Разрушитель Судеб" рассказывается история бывшего эсквайра Ордена Истинного Креста, Сугуро Рюдзи, который возвращается домой после экстремального приключения, в результате которого он оказывается связанным и находящимся под водой. Сугуро недоволен своим положением и особенно раздражен помолвкой, к которой его отец его выдал, не посоветовавшись с ним. Он также обращает внимание на некую странную зеленовато-бирюзовую хреновину, стоящую во дворе его дома, которую никто кроме него не замечает. Читатель узнает о приключениях и трудностях, с которыми сталкивается Сугуро, и о его поиске истины.
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Наталья Резанова

ВИД С ГОРЫ

Способность к полету я почувствовала, ступив с моста на берег. Вначале подумала, что это ветер. Ветер с утра был сильный, я даже надела куртку, когда решила прогуляться в Заречье, и на мосту меня так ударило, что я едва устояла на ногах, ухватившись за перила. Но это все-таки был ветер, не ураган какой-нибудь, а во мне - шестьдесят кг живого веса, не считая одежды, и оторвать меня от земли не так-то легко. Только я успела это подумать, как мои ступни и в самом деле оторвались от земли. Я попыталась установить равновесие и без особого труда удержалась в стоячем положении.

Наталья Резанова

ЖЕРТВА

Она лежала на волокуше ничком, связанная, и голое тело ее ничем не было прикрыто. Ремни до крови впивались в кожу, и слепни облепляли язвы. Иногда их сбивали ударом кнута по спине или по бокам. Ее длинные волосы, тащившиеся по дороге, от грязи и пыли свалялись в колтуны. Как давно это продолжалась, она не помнила. Счет дням был потерян. Неизменно днем палило солнце, а ночью изводила духота. И сколько это еще будет продолжаться, она не думала. Она не в состоинии была думать. Так будет, пока процессия с жертвой не обойдет все провинции по от века проложенной дороге от столицы к Священному озеру. Порой на привалах к ней допускали любопытствующих. Не всех. Только тех, кто послабее. Женщин, стариков, детей. мучения жертвы поощрялись, но сильный удар какого-нибудь благочестивца мог убить ее, а жертва ни в коем случае не должна была умирать прежде времени. Поэтому стража следила, чтобы камни, которые кидали в жертву, не были особенно крупными. Ее били палками, втыкали под кожу иглы и рыболовные крючки, рвали волосы. Все это делалось без злобы. Люди знали, что жертва ни в чем не повинна, и потому не питали к ней ненависти. Но жертва должна испытывать боль - так велит обычай. Этот же обычай повелевал, чтобы жертва тащилась на волокуше, а не, скажем, на телеге, голоая и связанная. Но сама жертва должна быть не виновна ни в чем - иначе как она сможет принять на себя всю тяжесть чужих грехов, грехов государства, которые она должна унести с собой? Впрочем, в последнее время жреческая коллегия была ограничена в выборе жертв, опасаясь задеть интересы какой влиятельной семьи или деловой группировки. Нынешняя жертва была девочкой-подростком, "ничьей дочерью", пойманной храмовой стражей во время облавы. Иногда ее снимали с волокуши, развязывали, обливали водой, вливали в глотку какое-то пойло, на редкость мерзостное, но поддерживающее жизнь, и для порядка - только для порядка! - награждали несколькими ударами бичом. Жертва не должна была умереть прежде времени, поэтому к ней был приставлен лекарь. Он осматривал раны и болячки, смазывал их едкой мазью, прикладывал пучки трав вместо перевязки. Наутро все начиналось сызнова. Дважды на процессию нападали. Но жертву охраняли хорошо. В первом случае все было ясно. Некий опальный вассал верховного правителя со своей дружиной попытался захватить жертву, дабы принести ее от своего имени. Нападавших удалось рассеять. В другой раз жертву пытались отбить какие-то плохо вооруженные оборванцы. Они требовали ее освобождения, что, несомненно, было ересью. Почти все они были убиты. Сквозь отупение боли жертва слышала, как жрец, предводительствоваший процессией, жаловался начальнику охраны, что у нынешней молодежи не осталось ничего святого, и теша свое самолюбие, они не стыдятся попирать благополучие государства. Отмеренные сроки истекли. Священное озеро находилось в горах, и по мере приближения к нему постоянная жара стала сходить на нет. И так же постепенно благочестивый трепет проникал в души участников процессии. Все они, кроме жреца, первый раз были в отряде сопровождения, и , хотя сбиться с пути было невозможно, их томили темные прдчувствия, как у ввсех, кому, пусть косвенно, предстоит соприкоснуться с потустронним миром. Каменистая дорога уходила вверх, волокушу било, едва не переворачивало, жертва лежала неподвижно. Внезапно на повороте дороги показался человек, пугающий появлением в этих пустынных местах, но при дальнейшем рассмотрении - понятный и радующий взгляд. На нем была выцветшая до бурости просторная хламида, какие носят бродячие проповедники, на щеках и лбу голубой глиной выведены знаки уединенной жизни, на шее - связка кореньев - символ аскезы. Приближаясь, он сделал охранительный жест. - Отшельник! Святой человек! - послышались голоса среди стражи. - Добрая примета! - Жертву везете? - спросил тот глубоким, но несколько охриплым голосом. Благое дело, истинно благое. - Благослови нас, о аскет,- сказал с почтением жрец, сам не сподобившийся благости обета умерщвления плоти. - Я провожу вас до озера, и прочту молитвы над жертвой. Процессия тронулась веселее. Теперь рядом с волокушей шел отшельник, глухо выпевая слова дрених гимнов, которых здесь, кроме разве что жреца, никто не понимал. Но всякому пути приходит конец. Дорога оборвалась среди нагромождений валунов. Священное озеро лежало перед ними, окруженное чернымискальными пиками. Над темной, ничего не отражавшей водой колыхался туман, который сгущался на глазах, разрастался завесой. Они останвились в молчании. Здесь был вход в преисподнюю, обиталище древних богов, свергнутых светлыми богами неба. Дальше человеку дорога была заказана. Жертву развязали. Уйти в иной мир она должна была свободной от земных уз. Но идти она не могла, а заходить в воду, чтобы бросить ее, никто не хотел. Прикосновение к э_т_о_й воде внушало страх, а лодки и плоты не должны были бороздить поверхность священных волн. Жрец гневался. Жертвоприношение затягивалось, наступала ночь. Выход подсказал отшельник. Берега озера были сильно изрезаны бухтами и заливчиками. Края одного такого залива вдавались в воду довольно далеко. Жертве просунули под мышки веревку, два солдата пошли по краям залива, держа веревку за концы, и волоча жертву до тех пор, пока на воде не заколыхался клуб черных волос, наподобие водорослей. Тогда веревку выдернули. Дело было сделано. Жертва ушла в бездонную пропасть, унося грехи и несчастья. Но покидать берег было еще рано. Обычай требовал выжидать на берегу, не принимая пищи и не предаваясь азартным играм. Туман почти развеялся, звезд не было видно, однако развести костер жрец не дозволил. Они сидели на камнях - жрец, начальник охраны и лекарь - почти у самой кромки воды, спиной к ней. - Зачем нужно ждать? - спросил начальник охраны. - Она же утонула. - Таков обычай, - сухо ответил жрец.- Не нам его нарушать. - А куда делся отшельник? - полюбопытствовал лекарь. Они переглянулись, Святого человека нигде не было видно. - Наверное, вернулся в свою пещеру... - Долго нам еще тут сидеть? Неужто до самого рассвета? Холодно же! - Я скажу, когда можно будет уйти. Я жду знамений. Я всегда их жду. Их не было, но они могут быть. - А вот раньше, - неожиданно начальник сменил тему, - я слышал, жертву приносили каждые пять лет. Потом - каждые три года. А теперь - ежегодно. А жить все хуже. Почему это? - Грехи! - резко выкрикнул жрец. - Грехи мира стали слишком тяжки и многочисленны, чтобы одна жертва могла унести их в воды озера. И не твоего ума дело судить об этом! - Я вот тоже раньше слышал, что воды озера... - начал было лекарь, но ему не дали договорить. Теперь, когда в нем не было надобности, он уже не стоил внимания. - Вообще-то ты прав - отчасти, - жрец внезапно смягчился. - Раньше и жертвы были другие. Не только девицы, но молодые, сильные мужчины. А теперь - хилые девчонки... И, наверное, т_а_м недовольны. - А вот это ты неправ. Молодые сильные мужчины нужны для войны. Мы окружены врагами... Раздался отчетливый всплеск. - Рыба, наверное, играет, - сказал один из солдат. - Рыба? - жрец поднял голову. Снова плеснула вода. И еще раз. Теперь было ясно, что это не рыба. Медленно они обернулись. И замерли от ужаса, глядя на фигуру, только что выбравшуюся на мелководье, и направлявшуюся к ним. Сама по себе фигура, смутно белевшая в темноте, не заключала в себе ничего старшного, скорее наоборот. Это была девочка лет тринадцати, черноволосая, худая, обнаженная. Но она внушала ужас, потому что это была жертва. Первым пришел в себя начальник охраны. Все-таки он был воин. Он схватил лежавший под рукой лук, вытянул стрелу из колчана... тенькнула тетива. За ним выстрелили еще двео-трое. Все стрелы пролетели мимо цели, и , шлепая, падали в воду. - Не тратьте стрел, - сказала жертва. - Они не причинят мне вреда. Я бессмертна теперь. Голос ее был глух и лишен выражения. Впрочем, они никогда не слышали его раньше, и не могли сказать, изменился ли он. - Слушайте меня все. Они послали меня с вестью. Они живут на дне озера, бессмертные и неуязвимые, те, кто раньше были мужчинами и женщинами, а стали жертвами. И ненавидят вас, обрекших их на мучения. Но озеро мало, а жертв становится все больше. Скоро настанет день, когда жертвы выйдут из озера и пойдут на вас войною, убить же сызнова их нельзя. И, умножая число жертв, вы приближаете этот день. Мы придем и будем править вашим миром. Вытянув руки ладонями вверх, она сделала несколько шагов в сторону отряда. Перенести такое было невозможно. Никому и в голову не приходило стрелять. все бросились вниз, к дороге. Жертва постояла немного, потом пошла, шлепая по воде босыми ногами, по направлению к ближайшему мысу. Идти ей пришлось недолго. раздался пронзительный женский вскрик:"Деточка!". Из-за камней выскочили трое. Женщина средних лет в подпоясанном веревкой желтом платье публично кающейся набросила на плечи жертвы жерстяной плащ, закутала ее. Второй уже появлялся сегодня на берегу, только сейчас он стер с лица знаки уединеннолй жизни, выбрасил связку кореньев, и стал похож на обычного нищего проповедника. Третий, с короткими седыми волосами и черной щетиной, скрывающей косой шрам от виска к подбородку, раньше явно принадлежал к военному сословию,хотя теперь в его простой одежде не было тому никакого подтверждения. Все они заши за большой валун и уселись на камнях. Женщина протянула жертве лепешку и ломоть овечьего сыра. - Сделано...- сказал проповедник.- Наконец-то... - Что, тяжко было? - спросил меченый у жертвы. Она кивнула. - Тяжко. Думала, помру...пока в воду не бросили. - Ушли! - среди камней появился еще один мужчина - совсем молодой, всего на несколько лет старше жертвы, остролицый, в одежде рыбака.- Все до одного по дороге сыпанули. Проповедник вздохнул. - Удалось... Я до последнего мига боялся... - Если бы не туман, ничего бы не удалось,- сказал меченый. - А здесь почти всегда туман, - заметил рыбак. - Вон, гляди, опять собирается. Перед рассветом будем сидеть, как в молоке. -И все-таки нужно было подыскать замену,- продолжал меченый. - Они бы все-равно поверили. - Могли поверить, - возразил проповедник, - а могли и не поверить. Лучше было сделать, как сделано. - Но ведь она могла утонуть. - Тогда мы повторили бы попытку на будущий год. - Жестоко так говорить при ней. - Меня жалеть некому, - сказал жертва. - Я - ничья дочь. И я хорошо плаваю. - Ладно...героиня...братство тебя не забудет. А вода, выходит, и правда здесь целебная... - Целебная, целебная, = подхватил рыбак. - Я, когда берег осматривал, ногу поранил. Прошел по воде - и затянулось. - Я читал в самых старых книгах, - сказал проповедник, - что в водах озера растворены некие вещества, благотворно влияющие на раны иостанавливающре кровь. Поэтому в древности сюда свозили раненых и больных. А потом слова "вода озера смывает боль и страдания" стали понимать превратно, и появился этот чудовищный обычай... - Он тряхнул головой. - Я не об этом. Мы добились двух целей. Во-первых, пркратятся варварские жертвоприношения. А главное - правитель и жречество будут направлены по ложному пути. Пусть ждут нашествия мертвецов со дна озера! - Надеюсь, - сказал меченый, - что будет посвободнее. - Ты почему не ешь? - спросила женщина. - Не хочется. - жертва посмотрела на еду без интереса. - А правда, почему? - заметил проповедник. _ Ты должна хотеть есть! - Но мне, честное слово, не хочется. - Она положила сыр и хлеб на камень. Все повернулись к ней. - Что ты им говорила? - отрывисто спросил проповедник. - То, что ты сочинил. Что я еще могла говорить? - И ты должна умирать сейчас от голода и усталости... после всего. Сколько времени ты провела под водой? Ты видел? - он неожиданно повернулся к рыбаку. - Нет... Туман же был... Я ждал в лодке...она подплыла... я ее вытащил... - Ты не ешь. Ты не устала. Ты не дрожишь от холода . - Он внезапно рванул плащ с плеча жертвы. - А вода целебная... пусть она затягивает раны... но шрамы... шрамы у тебя где? Испытующим взглядом он уставился в темные неподвижные глаза жертвы. - Но я же вернулась к вам... - начала она. - Подменили! - взвизгеуула женщина. Жертва протянула к ним руки. И снова, как недавно, все отшатнулись от нее и бросились бежать. Жертва встала. подождала немного. потом обогнула валун и вошла в воду. Зашла поглубже и беззвучно поплыла. Вскоре ее голова скрылась за пеленой тумана. Еще немного погодя на берегу появился меченый. Осмотрелся. Кругом был туман, но ему показалось, что сквозь него уже пробиваются первые утренние лучи. Он уселся на плоский камень и стал ждать. Он верил, он был почти уверен скоро, не пройдет и часу, он услышит в тумане шлепанье босых ног по воде. Значительно меньше он был уверен, что остальные вернутся, и будут ждать рядом с ним.

Кем только не была Нортия Скьольд по прозванию Золотая Голова — и удачливой воровкой, и личной шпионкой могущественного аристократа, и придворной дамой, и, наконец, преследуемой всеми беглянкой, а оказалась наследницей таинственных изгнанников из иных миров. Вернуться же на родину предков она может только вместе с мужчиной — потомком тех же изгнанников, пройдя через Арку.

Михаил РЕЗИН

БЕГСТВО ТАЛОЙ ВОДЫ

Повесть в монологах

Михаил Резин в 1987 г. окончил Литературный институт имени Горького. До института работал слесарем, служил в армии, добывал в Воркуте уголь, был пожарником. Сейчас живет в г. Ижевске, преподает эстетику в ПТУ. Автор трех прозаических книг. В периодической печати публикуется впервые.

Журнальный вариант.

Старик:

Я возьму тебя за руку, и мы пойдем, не оглядываясь. Не надо оглядываться. Пусть пялятся нам вслед из миллиона окон и орут миллионом глоток. К счастью, их почти не слышно за густеющими ветками. Только протяжно-скрежещущее, раздраженно-устрашающее движение зубов. Они мобилизовали все свои зубы: молочные и мудрости, вставные и запломбированные, гнилые и белоснежные, кровоточащие и прокуренные, одинокие и в полных обоймах, острорежущие клыки и стертые пеньки у самых десен. Ты говоришь, у тебя есть местечко, где спрятан твой клад? Догадываюсь, это обыкновенные детские вещички: кукольный шиньон, тряпочки, пуговицы, ржавая игла (ты в свое время не догадалась обернуть ее промасленной бумагой - трогательная недальновидность начинающего жить), фарфоровые остатки первоначально роскошного кукольного сервиза, пузырьки из-под лекарств и духов, "игручие" пробки. Ты не раз бывала там, в своем укромном местечке. Всегда удивлялся твоей способности (она есть еще у нескольких знакомых мне детишек) выбираться из кольца, из неразрывного и круглого мелькания и шипения колес, сосущих воду с непросыхающих дорог присосками протекторов. "Под Зеленым корнем",- говоришь ты. Я понимаю, мне не надо лишних разъяснений: корень порос мхом, это старый корень старого и, видимо, мертвого дерева, которое выпало из своего гнезда, как зуб из десны, и оставило яму с "Зелеными корнями" (метафорическое зрение детства). Конечно, клад под "Зелеными корнями" - смехотворная и ни в коем случае не удовлетворительная причина к бегству для тех, кто за окнами. Сами они никогда бы не поддались на этот ничтожный (их глаза уменьшают, как перевернутые бинокли) соблазн. Но как раз тут, злорадно и надменно гогоча над нами, они не уловили первопричины нашего поступка. Мы уходим не к "к", а "от", суемудрые. В конечном итоге мы уходим не к кладу, а от вас. Я не боец, не воин, выжегший в себе или от рождения не имеющий того, что болит. У меня болит все. Я уязвим со всех сторон. Муха, поднявшаяся с их жирного стола и толкнувшая в меня суетливыми крыльями порцию воздуха, способна вызвать у меня дурноту и судорогу омерзения. Атмосфера, которая прозрачна для их немыслимых построений, которая не сгустилась и не почернела до черноты угольного нутра, кажется мне изощренной предательницей, тайным недругом, возненавидевшим меня еще до моего рождения. Их слова - тяжеловесные граненые гранаты - рвутся повсеместно и всевременно, осколки искромсали мне уши, барабанные перепонки - посмотрите! превратились в шелестящие на ветру лохмотья. Оттого я часто и не слышу тебя, малышка. Я не смогу отстоять тебя, защитить тебя, сражаться за тебя со всеми, кто пожелает что-то с тобой сделать. Не смогу спасти от грубости идиотов и циников, властолюбцев, женолюбцев, лизоблюдов, ревнивых жен и безумных свекровей, от юнцов с рожами щелкунчиков и нетерпеливыми руками гинекологов-самоучек, что промышляют душными - удушающими! - вечерами в тесных и невыносимых, как шерстяной спортивный костюм в жару, переулках, проулках, тупиках. От всех этих мясных мух города. Мне не уберечь тебя от изнурительной, обворовывающей работы (рук, ума, глаз, сердца), которая будет нужна, чтобы кормиться, одеваться, кормить и одевать детей, которые, может быть, у тебя будут, которые, может быть, не умрут во время родов, после родов, в первые дни жизни, которые, может быть, не родятся чудовищами без лица, без ушей, с раздутой от мозга кожей вместо черепа, с подобием розового безволосого курдючка, начиненного мягким орехом извилин. Я не заслоню тебя от унизительного счета и экономии на самом нужном, первостепенном, от денег взаймы и робких извинений, что вернула не в срок. Не смогу согреть твои руки, которыми ты будешь держать совок или метлу - инструменты подрабатывающей гражданки, падчерицы своей страны, чтобы получить полставки, четверть ставки и попробовать свести концы с концами и не отвечать скромно-согласно-порочным мановением ресниц на приглашение тикающих, как электронный циферблат, глаз начальника: русого или брюнета, русского или чечена, старика или моложавого, полного или вихляющего в приятного цвета в полоску костюме. Он высосет тебя и бросит, и ты повиснешь, обмотанная сухой паутиной, и лицо твое будет соткано из паутины, и взгляд потускнеет от густой и пыльной сети неотвратимых воспоминаний. Вслушиваюсь: "Под Зелеными корнями..." Я понимаю тебя даже в несуществующем варианте твоей жизни. Под зелеными корнями спрятана какая-то вещица: амулет, брелок, ленточка, палка с сучком, камешек с полоской, медальон с Марией, которую ты целуешь и вешаешь на грудь, ножичек. Вещица приносит счастье, и ты зарыла ее, закопала под корнями - так надежнее. Как бы там ни было, мы не вернемся. Хватит верить их примитивным уловкам и возвращаться, и давать в обмен на деньги пищу, квадратные метры (так теперь всюду называется человеческое гнездо), путевку в место, специально отведенное для общего отдыха, бесплатную и оттого никакую медпомощь, золотистые наградные листы с филигранными гербами и дилинькающие глупенькие кружки орденов - живые куски своей сочащейся кровью плоти, которую они небрежно сбрасывают в корзину для бумаг, а потом, слышал, кормят сторожевых собак. Еще раз вернуться - это влипнуть наверняка в их спиритические игры в политику, снова очутиться на вращающейся, убыстряющейся карусели: с нее уже не сойти (велика скорость, они все рассчитали, на такой скорости человек, если у него все еще нет крыльев, разобьется вдребезги, в мелкие осколки, и они разлетятся по свету, как осколки того сказочного зеркала,- бедный Кай! бедная Герда!). Карусель раскрутилась, не видать ни лошадок, ни седоков, а только раздутый движением, сверкающий цилиндр. Мы не вернемся, а другие как хотят. Им нравится - пусть остаются. Пусть остаются там - в ячейках домов, где жизнь расфасована по окнам и балконам. Пусть остаются там, в вислозадых, заглотивших их динозаврах, которых они называют благоустроенными домами: "Мы скоро получим на расширение- да, да!.. со всеми удобствами..." Безглазые! Безухие! Они не видят подмены. Для чего нам туда возвращаться? За одеждой? Груда тряпья и кожи на разные сезоны и температуры, на разные гримасы погоды и выверты похоти. Обертка, товарная упаковка, которая чаще всего лжет: "Возьмите меня, я самая лучшая, красивая, надежная, удобная!.." Посуда? Объемы для жидкости и сыпучих продуктов. Питающая и напояющая, соблазняющая содержимым и пустая, промытая и вытертая до голубизны, формой своей, парадами своими, эшелонированными по высоте и по площади, она подвигает нас на геройства Геракла во имя и славу пищи, этого транзитного смысла всякого судка, чашки, кофейника, супницы, ведра для отходов. Книги? Да, много красивых и прочных корешков - гробов крашеных, за которыми страницы, за которыми буквы - обугленные останки мыслей, кремированных авторами в кромешной тьме черепных коробок в тысячах разных углов мира, в тысяче разных времен. (Ужасно дробится мысль: может ли быть тысяча разных времен?) Я знаю, тебе иногда хочется туда. Хочется вернуться. Несмотря на клад, который ждет. Ты все-таки привыкла к их картонному миру. Они сделали все, чтобы тебя приручить. Но любовь сильнее привычки. Ты мне веришь, потому что любишь. Если мы вернемся, все сделается непредсказуемым, поверь. Из-за глупых мелочей, из-за пустяков, из-за раскрашенного шелкового зонта или заколки-бабочки я могу потерять тебя. Лучше не думать о них. Смотри на тропинку: сверкает хвоя - золотое генеральское шитье, шишка приподнялась на засохших черных плавниках, пупырчатая рыжая ветка, сухая и горбатая, давно растеряла листву (старуха, оставленная детьми), кусок газеты (и тут кусок газеты! весь земной шар облеплен газетами, многослойный бумажный шар, глобус из папье-маше), на которой написано...