Сражаясь с 'летающим цирком' (Главы 1-14)

Сражаясь с 'летающим цирком' (Главы 1-14)

Рикенбэкер Эдвард Вернон

Сражаясь с "летающим цирком"

(Главы 1-14)

{1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания после текста.

Михайлов Дмитрий: Это воспоминания наиболее результативного лётчика США об участии в боевых действиях на территории Франции во время Первой Мировой войны - мемуары Эдди Рикенбэкера "Сражаясь с "летающим цирком" (Eddie Rickenbacker: "Fighting the Flying Circus"), осуществлённый по одноимённому он-лайн изданию. Для Интернет-версии, в свою очередь, источником послужила оригинальная книга о событиях Первой Мировой войны, опубликованная издательским домом "Стоукс" ("Stokes") в 1919 году. Почему "цирк" да ещё и "летающий"? Дело в том, что в годы Первой Мировой союзники наградили таким прозвищем авиасоединение знаменитого Манфреда фон Рихтгофена - "красного барона" ("Red Baron", Manfred von Richthofen). Произошло это благодаря необычному камуфлированию, нанесённому на машины упомянутого соединения (о чём, впрочем, хорошо известно большинству любителей авиационной истории). С этим "цирком" (и не только с ним) столкнулась 94-я эскадрилья, в которой прошёл войну и автор данной книги. Капитан Рикенбэкер известен в качестве одного из командиров 94-й эскадрильи, носившей название "Цилиндр-в-кольце". В числе авиаторов этого первоклассного формирования было много бывших пилотов знаменитой эскадрильи "Лафаетт" ("Lafayette" Escadrille). 94-я закончила войну во Франции, имея на боевом счету наибольшее число воздушных побед среди всех американских подразделений ВВС.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары
В сборнике "Южноуральцы на фронте и в тылу" представлены удивительные истории о мужестве и самоотверженности жителей Урала во время Великой Отечественной войны. Автор описывает важную роль, которую играли уральцы в обеспечении победы над врагом, их трудовой подвиг, проявленный в производстве военной продукции, создании добровольческих бригад и отправке помощи на фронт. Забытые подвиги уральцев оставят вас восхищенными и благодарными перед их стремительностью и неистощимым патриотизмом.
Эта книга - не руководство по достижению славы, богатства и независимости, а скорее история жизни, переполненная случайностями, неизбежностями и судьбоносными решениями. В ней я поделюсь своим опытом жизни в Европе, расскажу о своей истории любви и о том, как я смогла преодолеть тяжелые испытания, предоставленные судьбой. Это не просьба о сочувствии или одобрении, а скорее попытка показать, что даже в самых сложных ситуациях можно сохранить радость и оптимизм, по-новому взглянув на жизнь вокруг себя.
"Фантомные боли памяти (Тифлис-Тбилиси)" - книга, написанная драматургом и прозаиком Нелли Христофоровной Осиповой-Лимановой. В отрывке из книги описывается история старинного кремнёвого ружья, которое висит на стене дома уже несколько десятилетий. Рассказ начинается с воспоминаний героини о детстве в Тбилиси и первом знакомстве с этим оружием в доме папиного друга. Оружие становится символом мужской силы и вечной детской игры, а его история прочно связана с историей города и его жителей. Книга наполнена ностальгией и тайной, пронизана тонкой атмосферой давно ушедших времен и загадочных судеб.
Очень важно сохранять в памяти наши воспоминания, и дневник - это прекрасный способ делать это. Автор этих записей, Т.И. Гончарова, в течение долгих лет вел дневник, заполняя его своими мыслями и чувствами, описывая события, происходящие в ее жизни и в стране. Благодаря этим записям мы можем погрузиться в атмосферу прошлых времен и увидеть прошлые события глазами человека, который на них присутствовал. Личный дневник может не быть шедевром литературы, но он честный и искренен, что придает ему особую ценность.
Эта книга является первой научной биографией великого философа периода европейского Средневековья, который проложил путь к развитию мышления Нового времени. В ней содержатся переводы работ философа с комментариями и библиографией. Автором книги является доктор философии, профессор МГУ. Редакция сохранена в формате a4.pdf.
В данной книге собраны сценарии знаменитых фильмов Кшиштофа Кесьлёвского, таких как "Декалог", "Двойная жизнь Вероники" и трилогия "Три цвета". Кроме того, читателю представлены статьи, интервью и автобиография режиссера, в которой он рассказывает о своей жизни, работе и коллегах. Эта книга открывает уникальную возможность окунуться в мир творчества одного из величайших кинематографистов ХХ века.
Павла Флоренского называют "русским Леонардо да Винчи" из-за его многосторонних интересов и вклада в различные области науки и искусства. В своих посланиях к семье из лагерей 1933-1937 годов священник Флоренский делится своими знаниями и мыслями о семье, роде и личности. Он подчеркивает важность передачи опыта от родителей к детям и обустройство гармоничных семейных отношений. Письма Флоренского образуют цельное произведение, которое можно рассматривать как оправдание рода и семьи. В них звучит призыв к утверждению личности через восприятие и передачу опыта рода.
"Ломая печати" - это книга известного чехословацкого публициста и министра иностранных дел ЧССР Богуша Хнёупека, основанная на архивных документах и рассказывающая о героической борьбе патриотов разных стран против фашизма в Словакии. Автор передает чувства, мысли и подвиги героев, не приукрашивая и нескрывая истинную суть событий. Книга погружает читателя в грозное и героическое время, когда люди из разных национальностей сражались против тирании на берегах Вага и Грона, в Низких и Высоких Татрах. Будучи кратким введением в исторический фон событий, книга помогает осознать значение и важность борьбы против фашизма в то время.
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

П. Рикер

Что меня занимает последние 30 лет

Чтобы показать общий смысл проблем, занимающих меня последние тридцать лет, и традиции, с которой связана моя трактовка этих проблем, мне кажется, лучше всего было бы начать с моей работы последнего времени о повествовательной функции, потом показать родство этой работы с моими предшествующими работами о метафоре, символе, психоанализе и о других примыкающих проблемах, а затем от этих частных исследований обратиться к предпосылкам, в равной мере теоретическим и методологическим, на которых строятся все мои поиски. Это продвижение вспять, вдоль собственного творчества, позволит мне в конце моего изложения представить предпосылки той феноменологической и герменевтической традиции, с которой я связан, показав, как мои исследования сразу и продолжают, и корректируют, а иногда и ставят под вопрос эту традицию.

П.Рикер

Герменевтика и метод социальных наук

Основная тема моей лекции состоит в следующем: я хотел бы рассмотреть совокупность социальных наук с точки зрения конфликта методов, местом рождения которого является теория текста, подразумевая при этом под текстом объединенные или структурированные формы дискурса (discours), зафиксированные материально и передаваемые посредством последовательных операций прочтения. Таким образом, первая часть моей лекции будет посвящена герменевтике текста, а вторая - тому, что я назвал бы, в целях исследования, герменевтикой социального действия. Герменевтика текста

П. Рикер

Мораль, этика и политика

Целесообразно ли было предлагать для рассмотрения соотношение трех терминов: "мораль", "этика" и "политика" вместо классического двойного соотношения "мораль и политика" или равнозначного ему "этика и политика"? Считаю, что да. Различение этики и морали оправдано не только в личностном, но и, как я попытаюсь это показать, в институциональном плане, а точнее- в плане политических институтов. Я охотно соглашусь с тем, что здесь неизбежен определенный произвол в отношении слов, так как первый термин пришел из греческого языка, а второй- из латинского, и оба относятся к общей сфере нравов; однако если выбор слов может быть подвергнут сомнению, то само их различение, как мне представляется, не должно вызывать возражений, Нужно найти какое-либо слово, чтобы вслед за Спинозой, назвавшим свое основное произведение "Этика", обозначить целостный путь человеческого существования, начиная с элементарного стремления к сохранению своей жизни и кончая исполнением того, что можно назвать, согласно тем или иным сложившимся убеждениям, желанием, удовольствием, удовлетворенностью, счастьем, блаженством. Что касается меня, то я позаимствовал у Аристотеля более нейтральное выражение "стремящаяся к благу жизнь" для того, чтобы обозначить этот глубинный уровень моральной жизни. Когда говорят о стремлении, то на первый план выдвигают лишь желательность, а не императивность. Аристотель, Спиноза, Гегель, Набер придерживались именно этой точки зрения. Однако нам нужен также и какой-нибудь другой термин для того, чтобы обозначить связь с законом или нормой, с разрешением и с запретом. Закон или норма подразумевают две характеристикиуниверсальность и принуждение, -сущность которых прекрасно выражает термин "долженствование". Таким образом, я предлагаю употреблять термин "этика" по отношению к сфере блага и термин "мораль" по отношению к сфере долженствования.

П. Рикер

Повествовательная идентичность

Под"повествовательной идентичностью" я понимаю такую форму идентичности, к которой человек способен прийти посредством повествовательной деятельности. Однако, прежде чем приступить к анализу, важно устранить значительную семантическую двусмысленность, угрожающую понятию идентичности. Сообразно латинским словам "idem" и "ipse" здесь накладываются друг на друга два разных значения. Согласно первому из них, "idem", "идентичный"-это синоним "в высшей степени сходного", "аналогичного". "Toт же самый" ("тете"), или "один и тот же", заключает в себе некую форму неизменности во времени. Их противоположностью являются слова "различный", "изменяющийся". Во втором значении, в смысле "ipse", термин "идентичный" связан с понятием "самости" (ipseite), "себя самого". Индивид тождествен самому себе. Противоположностью здесь могут служить слова "другой", "иной". Это второе значение заключает в себе лишь определение непрерывности, устойчивости, постоянства во времени (Beharrlichkeit in der Zeit), как говорил Кант. Задача скорее состоит в том, чтобы исследовать многочисленные возможности установления связей между постоянством и изменением, которые соответствуют идентичности в смысле "самости".